Небо нас ненавидит

Тело было одето в дорогой, ещё не до конца истлевший алый плащ, подбитый изнутри барсучьим мехом.

- Это он,- Гервёр улыбалась, не отводя глаз от покойного,- Мой прадед. Гакон Одноглазый. Его бы называли Великим, если бы великих и так не было слишком много…

Она была здесь же, на краю ямы. Но яма отвлекала на себя всё внимание. Браслет на руке искрил, как никогда прежде и белые искорки улетали в чёрный зёв могилы.

- Гервёр!..- ещё один зелёный прыгнул на него, прицеливаясь, казалось, чтобы высосать глаза. Ладислав разрубил его прямо в прыжке, но и сам чуть не свалился в разрытую могилу.

Воинственная дева ушла под землю с головой. Она бережно, словно ребёнка, разматывала свёрток, что лежал на груди прадеда Гакона. Потом положила руку и с закрытыми глазами пробормотала едва слышное заклинание.

А пока её глаза были закрыты, к её лицу уже тянулась ручонка одного из зелёных детей.. Буквально в последнее мгновение Милон успел её перерубить. Зелёный завизжал и бросился брочь, а истекающая серой кровью кисть полетела в могилу.

- Ваша светлость, на помощь!..

Но его светлость был занят. Видимо, он что-то упустил в своей стратегии и теперь мог только отступать под напором зелёного вала.

Ладислав рубанул самого настырного, успел разглядеть как катится, роняя слюну,  под откос голова, - а когда отвёл взгляд, на нём повисли пятеро.

Он попытался вырваться, почти стряхнул того, что лез на лицо. Однако на нём уже повисли шестой и седьмой. И Ладислав вдруг понял, что уже не может сопротивляться.

Нечеловеческие дети были слабые и с никудышным оружием. Но их было много и они не боялись умирать. Поэтому они побеждали.

Рука сама разжалась и выронила рапиру. Ладислав повалился на колени и ощутил, как его спине становится всё тяжелее.

И то верно. Какая разница, что будет дальше, если Олесса мертва, его владения заполонили зелёные дети, а он сам не знает, как жить. Лучше умереть сейчас, потому что так быстрее...

Он поднял взгляд, чтобы попрощаться с миром. И увидел фигуру на вершине холма.

Это была Гервёр. Она держала длинный меч, как будто собиралась на нём присягать.

Меч был старинный. И странный. Казалось, он выкован не из металла, а из наполовину прозрачного стекла.