Небо нас ненавидит

“Ты так и умрёшь вот так”- сказал всё тот же голосок и пропал. Зато появилось, расталкивая сражающихся медуз, огромное белое облако. Оно плыло навстречу, угловатое и бесформенное, сделанное из твёрдого пара, и всё изрытое шахтаи и гротаими, где продолжают ютиться люди. Юный невольник пригляделся получше и вдруг понял, что это не облако, а целый город.

Неужели это Бад-Табир? Неужели приехали?

Он ощутил прилив сил. Поднялся, сел, поморгал глазами, пытаясь стряхнуть головокружение. Потом прочитал короткую молитву.

Интересно, ей сообщили? Даже если и сообщили - она, как и положено матери, уверена, что это ошибка. Продали в рабство кого-то другое, имя обычное и популярное. А её маленький Квендульф просто пропал без вести и обязательно вернётся. Рано или поздно - вернётся!

Не бойся, мама,- подумал Квендульф,- Я однажды вернусь. Я сделаю всё, чтобы вернуться.

Парусник свернул к причалу. Дальше фарватер был сложнее - город разрезал реку каналами и запрудами, русло обмелело и проступили островки, поросшие высокой болотной травой. На дамбах, что разделяли каналы, уже суетились человечки с вёдрами и деревянными лопатами.

От этой картины стало ещё печальней. Вот оно, прямо перед глазами - угнетение человека человеком.

Квендульф предположил, что там, среди запруд, должен быть главный речной порт. Ведь не может же эта пристань в полторы деревяшки снабжать такой большой город!.

Как бы там ни было, надо выбираться. Офицеры уже встали, жрец тоже поднялся. Квендульф дождался, пока парусник встанет на прикол, и встал вместе со всеми, взвалив на плечи второго раба.

Тот был совсем плох. Тело разбухло, кожа позеленели, голова болталась, словно у пугала, а толстые губы не говорили ни слова. Квендульф не успел узнать ни его имени, ни откуда он родом, ни где тот был в ту памятную ночь… и был ли он вообще в ту ночь среди мятежников.

Офицеры надеялись, что его купят и в таком виде. Едва ли он был первым, кто так заболел. У жрецов должны быть снадобья, они же живут в этих местах со времён потопа. Не просто так искусство здешних лекарей гремит на весь мир.

Маловато мы работников привезли,- думал Квендульф,- Недостаточно много народу по первому классу пустили.