Повелительница чар

Среднего роста, худощавый и изящный, облаченный в фамильный зеленый плащ, полагающийся лордам из третьей линии Драконьих Владык, с лицом сухим и костистым, Ричард Айтверн выглядел на все свои пятьдесят пять лет. Об этом, по крайней мере, говорила сеточка морщин, собравшаяся в уголках его губ и возле глаз. Мужчины и женщины его рода, несущие в своих жилах нечеловеческую кровь, обычно начинали стареть не раньше семидесяти лет — но Ричарда это правило обошло стороной. Он начал стариться вскоре после сорока, и, хотя пока герцог Айтверн держался бодро, Катриона знала, что скоро возраст окончательно возьмет свое.

Слишком много совершенной им магии — а ведь за магию в конечном счете приходится платить, здоровьем и силой, если переступить определенный предел.

Нельзя пропустить сквозь себя столь много потоков едва обузданной Силы и не получить неизбежных последствий. Об этом предупреждали медики Башни, и оказались правы в конечном счете. Катриона боялась, что однажды усталость сломит герцога Айтверна, навсегда лишив его возможности творить чары.

Ричард обнял ее. Прижал к себе, запахивая в плащ. Катриона позволила себе положить голову на плечо старого друга. Закрыла глаза. На мгновение ей сделалось тепло и спокойно — совсем как дома, когда еще был жив отец, а мать не отстранилась от мира, уходя в свое безумие, бросив их с братом одних.

— Долетела наконец, — сказал Ричард тихо. — Я боялся.

— Чего боялся? Странника ремонтировали год назад, он держится на ходу, как новенький.

— Машина, которую изготовили тринадцать веков назад и не использовали одиннадцать, новенькой быть не может по определению, — сказал Ричард сухо. Как и многие потомки фэйри, он относился к продуктам технологии Древних с недоверием — однако пересилил это недоверие, лоббируя в Совете проекты по дальнейшему изучению старинных артефактов. — Я боялся не того, что твой транспорт развалится на части прямо в полете.

— Знаю, что совсем не того.

Катриона хорошо понимала, какой беды на самом деле опасался ее товарищ.

Лорд Эрнар Белтран, второй сын лорда Эдвина Белтрана и начальник департамента исследований, оказался поражен насмерть выстрелом из плазменного ружья. Это случилось во время богослужения, проходившего в главном либурнском городском соборе, куда молодой Белтран прибыл, дабы засвидетельствовать единство церкви и Конклава.