Варленд: Бремя обречённых

Но сама Империя давно забыла про вас. Все считают, что вы сгинули. Сколько поколений прошло? Семь? Восемь? А я есть. И пришёл сюда со своими друзьями. Так что не стоит их оскорблять. Или искать подвоха в нашем появлении.

– Да уж, нарочно такого не придумаешь, – буркнул Шалман.

– Волшебный лес поставил вас перед фактом. Врагов нет, но есть вы. Лучше о себе и подумайте. Кому вы будете нужны, когда выйдете из него?

Походный шатёр погрузился в молчание. Хмурые офицеры молчали. Известие не из лёгких.

Поверить в то, что твоя семья, дети, внуки и даже правнуки давно мертвы, а на престоле давно другой император, было сложно. Но ещё сложнее было это принять.

– Вам кажется, что всего сутки назад вы переступили проклятую волшебную границу, но на самом деле потеряно уже всё, чем держал тот мир, – начал подбирать верные слова князь. – Ушли из жизни все, кто ждал вашего возвращения. Черта Волшебного леса словно украла ваши жизни.

– Наверное, мы слишком спешили исполнить приказ, – мрачно добавил Шалман и разлил остатки вина всем в шатре.

Командиры выпили. Многие извергали проклятья, но шёпотом, да про себя.

– Все вместе мы хотели, чтобы этот проклятый лес, о котором ходит столько мрачных легенд, поскорее выпустил нас, – продолжил генерал. – Мы все хотели, чтобы эта бессмысленная война поскорее закончилась. Вот время и поспешило пролететь вместе с нами. Да чересчур убежало вперёд.

– Никакого разлома, из которого сыплются чудища, вы, конечно же, так и не нашли? – тихо спросил Андрен.

– Нет, просто не успели. Если и есть, то это вопрос не одного месяца, пока всё тут исследуем, проверим каждый кустик. Территория огромна.

– И не найдёте, – добавил князь, сложив детали картинки. – Чудищ порождает сам Лес. Я более, чем уверен в этом.

– Что ты имеешь в виду, маг?

– Я понял, что Волшебный лес воплощает мыслеформы, – заметил Андрен. – Он ВЕСЬ как портал с бесконечными возможностями. И этот портал не перехода, но ловец мыслей.

Словно сам эфир реализует наши желания, извергая потоки магии от этих преобразований. Но исполняет лес не те формы, о которых мы говорим вслух, а лишь те, которые терзают нас. Он показывает нам то, что скрыто в нас самих. И в этом его чудо.

– Я всё еще ничего не понял, – признался Шалман.

Он не боялся показаться глупцом перед подчинёнными. Субординация лишила их возможности думать плохо о своем генерале. А вот подробностей хотелось всем в шатре.