Первый среди равных. Книга II

— Но вода холодная ещё. Надеюсь, не пригодится ваша предосторожность.

— И я надеюсь, — серьёзно ответил я. — Но всякое может быть.

Мы прошли до того места, откуда я увидел просвет над запрудой, и медленно двинулись к логову иглобоя. Теперь уже оба шли максимально тихо. Я даже дышать старался медленнее обычного, чтобы не создавать лишних возмущений. Овраг, где предположительно находилась наша цель, был окружён густым кустарником. В одном месте виднелась настоящая просека, которую проложил иглобой. Или монстр использовал один и тот же путь, или он всё ещё находился внизу.

Я, под бдительным и недовольным взглядом Ратая, добрался до края оврага и посмотрел вниз. На дне медленно двигалась массивная туша зверя. Серо-чёрная шкура была густо покрыта множеством длинных игл. Сейчас оружие чудовища было плотно прижато к телу, создавая ещё один слой брони от внезапной атаки. Сверху иглобой больше напоминал здоровенную гусеницу, чем червяка-переростка. И ноги у него имелись, хоть и довольно странные.

— Ну что? — прошептал Аршавин. Ратай лежал рядом и напоминал своей неподвижностью болотную кочку. Только лицо выдавало напряжение Шатуна. Увиденное ему явно не понравилось. — Насмотрелись? Возвращаемся?

— Сейчас. Ещё кое-что проверю, — так же тихо ответил я. А потом, дотянувшись до лежавшей неподалёку тяжёлой коряги, широко размахнулся и швырнул её в чудовище.

Рычание разъяренного от моего поступка Ратая реально походило на рев медведя, теперь я понял, откуда у него такое прозвище. Снизу послышался грозный клёкот. Виртуозно ругался Аршавин. Не дожидаясь ответных действий чудовища, Ратай рывком отбросил меня подальше от края и откатился следом. В воздухе просвистел десяток игл. Послышался дробный стук. Я мельком увидел несколько дротиков, воткнувшихся в ствол ближайшей сосны и только покачал головой.

Клокочущий иглобой очень шустро взбирался по склону оврага. Насколько я помнил, Ратай говорил про двадцать метров, с которых тварь может гарантированно пробить противника своими колючками. Но это не означало, что на тридцати мы в полной безопасности. Аспект Жизни, которым буквально бурлил зверь, был очень коварной штукой.