Чёрный хребет. Книга 4

– Я такой херни никогда не видел! – заявляет Симон. – Утром я думал, что это они похищают наших жителей, кто забредёт достаточно далеко на восток, а они даже собственного имени вспомнить не смогут!

– Ага, – говорю. – Судя по их домам, тут сменяются поколения, а они всё такие же вялые и безжизненные. Удивительно, как у мужчин находятся силы и желание, чтобы возлежать с женщинами.

– Это точно что-то ненормальное!

Останавливаемся в лесу на ночлег, поскольку уже поздно и совсем скоро окончательно стемнеет.

После прошедшего дождя разводить костры удаётся с большим трудом, но спать без них – попросту невозможно из-за мокрой одежды. Жители четырёх деревень снимают с себя броню, развешивают на кривых ветках перекошенных и вывернутых деревьев. Остаются в одних поддоспешниках.

Эта ночь, на удивление, проходит неожиданно хорошо.

Впервые за долгие недели у меня получается сомкнуть глаза и я тут же погружаюсь в приятные сновидения, восстанавливаю силы, набираюсь бодрости.

Какое же это удовольствие просто спать!

Однако наутро, когда окружающая местность светлеет, оказывается, что я – единственный бодрствующий из всех. Шестьсот человек спят и никто из них не хочет просыпаться.

Глава 25

Спят все вокруг.

Не раздаётся ни храпа, ни сонного бормотания. Шестьсот человек лежат на подстилках без движения. Обычно деревенские жители просыпаются с зарёй, но сейчас никто из них даже глаз не открыл. Более того, дозорные тоже спят.

Вокруг не осталось ни одного человека в сознании.

– Кушать подано! – заявляет Хума.

Во всей округе только я, да летучая мышь – единственные мыслящие существа. Неприятное чувство тревоги просыпается в районе живота.

– Вардис, – говорю.

Пытаюсь растолкать брата, но он лежит на боку и мирно посапывает.

– Буг!

Та же реакция.

Оглядываюсь по сторонам и не вижу ни одного человека, кто хотя бы ворочался во сне. Все лежат неподвижно, точно мёртвые. Выглядит словно поле боя после очень жёсткого сражения, только крови нигде нет.

– Лира, – трясу девушку, лежащую неподалёку. – Проснись!

Её голова болтается из стороны в сторону, но она никак не хочет приходить в сознание.

– Хоб, – говорю. – Ты хотя бы проснись.

Поднимаю его руку вверх, отпускаю, она безвольно падает вниз. Даю ему пощёчину, затем ещё раз сильнее, но он всё так же не реагирует.

Отступаю назад, не в силах вымолвить и слова.