Усилитель

Они, хотя и работали на монастырь, жили за его пределами, на отшибе, ближе к берегу Нерли, и попасть к ним можно было, выскочив из монастыря через «нижнюю» калитку. Кони быстро привыкли к моим появлениям и встречали меня приветственным ржанием и похрапыванием, а я почти каждый день захватывал для них в монастырской трапезной кусочки сахара или хлеба. Поработав в конюшне, я ещё с час, под контролем и с советами дяди Толи, один или с другими пацанами занимался джигитовкой и шёл к расположенной рядом кузнице и там или старался помочь, поднося инструмент и подсыпая уголь в огонь, или брал лук и стрелял в мишени, установленные около кузни.

Нравилось мне и просто сидеть на скамейке рядом с горном и смотреть, как дядя Виктор работает. Особенно завораживало то, как нагреваясь, кусок металла окрашивается в ярко-огненные цвета.

– Смотри, вот, чуть-чуть ещё. Вот момент – цвет дошёл. Пора доставать, – и дядя Витя ловко выхватывал клещами раскалённую полосу металла и начинал ковку. Мне казалось, что его помощники из приютских, махавшие кувалдами, видели, насколько металл готов.

Во всяком случае, головами кивали дружно. Для меня же этот «момент», когда железо «готово» к ковке, был непонятен – вот две секунды назад было «рано», а сейчас – «пора». Каких-то изменений цвета я не различал. Но был уверен, что дядя Витя видит тот момент, когда «пора». А как мне понять, что «пора» я пока не знал – кусок разогретого металла – не суп в монастырской столовой. На язык его не попробуешь.

Ещё больше дел у меня стало, когда у живущей при конюшне овчарки Красавки появились щенки: кормление «мелких» и игры с ними стали обязательным пунктом ежедневного расписания всех детей приюта.

Вот и сегодня после учёбы у Игнатия я вернулся в монастырь, взял еды для Красавки и щенков и побежал к калитке.

Кремль.

Легкий шум, создаваемый знатью в Александровском зале, стих, когда из динамиков раздался голос: – Его императорское величество Николай Петрович Романов, его императорское высочество наследник престола Владимир Николаевич Романов, его императорское высочество цесаревич Александр Владимирович Романов, его святейшество, патриарх Всея Руси отец Филарет.

Знать замерла, переваривая впервые публично произнесённую формулировку «цесаревич» в отношении не сына императора, а его внука: обычно в титулатуре Владимира Николаевича «наследник престола» и «цесаревич» перечислялись подряд и считались синонимами…

Одновременно широко распахнулись двери, и императорская процессия зашагала к трону.