Ведьмак в теле Маркиза

— Видели, господин, как они на вас пялились? Ни капли воспитания и манер.

— Ой, да ладно тебе… — усмехнулся в ответ.

— Таким, как они, лишь бы ноги перед аристократом раздвинуть в надежде на лучшую жизнь, — не унимался Рурик. — Готовы быть любовницами… да кем угодно, чтобы попасть на содержание!

— Дружище, у нас ещё много дел, — прервал его, не желая продолжать этот разговор.

Кровать мне перестелили, так что я перебрался на неё. Незаметно спрятал карты «Жизни» под простынь у изголовья, взял перьевую подушку и, подложив её под спину, сел к стене.

Едва начал разбирать вещи, как снова раздался стук в дверь. На этот раз вошла служанка с подносом, и моего носа коснулся запах свежего хлеба и наваристого супа. Мадам Тревис, видимо, поняла, что лучше не злить меня дальше, и решила откупиться.

Поставив поднос на стол, служанка удалилась. Старик тут же взял миску с едой и устроился рядом с кроватью.

— Милорд, вам нужно подкрепиться.

Я глянул на густой бульон с плавающими в нём кусочками мяса и овощей.

— Кушай сам, — мотнул я головой.

Аппетита у меня не было. Лишь усталость и лёгкое головокружение. К тому же для того, что я запланировал, еда не нужна. Она даже может помешать.

— Но это неправильно, — возразил Рурик, взволнованно глянув на дверь, словно боялся, что кто-то заметит это нарушение этикета.

Он замолчал на полуслове, когда я бросил на него тяжёлый взгляд, вздохнул и нехотя отошёл в свою комнату. Вскоре я услышал стук ложки о миску. Так-то лучше… А то его болезненный и худощавый вид уже меня пугает.

Оставшись наедине с мыслями, я вновь сосредоточил внимание на скоплении вещей рядом. Чистая одежда. По большей части это были старые, поношенные наряды. Видимо, это весь гардероб моего предшественника.

Оружия, как и следовало ожидать, не оказалось.

Внимание привлекла стопка писем, аккуратно связанных вместе. Взял их и начал просматривать. Они оказались личными. Все адресованы Алариком матери и отцу. Все эти пять лет он писал им… Вероятно, не мог смириться с тем, что их больше нет.

С каждой строчкой в этих письмах я чувствовал, как он цеплялся за память о них, надеясь, что когда-нибудь они ответят.