Эргоном: Маски лицедея

Совсем ребёнком был, когда он перестал существовать. А в Старгороде коммунизм возродили буквально из пепла Великой Войны и истории. Собрали по крупицам. Очень любопытно, какую форму он принял в мире постапокалипсиса.

Ближе к вечеру ко мне подсел Никонов. Спросил:

- Не возражаете, товарищ Сырмяжский?

- Прошу. Хотите что-то сказать?

- Вы действительно думаете, что среди нас предатель?

- Я считаю такую вероятность достаточно высокой, чтобы сразу по прибытии доложить о ней товарищу Юматову.

- Понятно. В целом, я с вами согласен.

- Никаких. Кто угодно. Вы ж то и сами понимаете.

Никонов кивнул.

- Я тут подумал: что, если одного из нас подрядили не просто собирать информацию, а убить товарища Юматова?

- Этого исключать нельзя. Голицын кажется весьма мстительным человеком.

- Вот и я о том же!

- Простите, товарищ Никонов, но я не вижу смысла в дальнейшей дискуссии. И вы, и я можем быть завербованы. Не принимайте на свой счёт, вы знаете, как я к вам отношусь. Но такова реальность.

- Да-да, я понимаю, - закивал мой собеседник. – Разумеется, так и есть. Никого нельзя исключать.

Остаток полёта прошёл спокойно. Для меня. Остальные-то заметно нервничали. Похоже, встрече с КГБ никто не радовался. Что, впрочем, не удивительно. Главное, чтобы меня допустили к Юматову. Хотя с моими новыми способностями я найду способ до него добраться. Лишь бы не заперли.

Наконец, когда солнце коснулось нижним краем горизонта, пилот объявил, что впереди уже виден Старгород, и он идёт на посадку.

Вскоре самолёт начал снижаться. В иллюминаторы я увидел городскую стену, усаженную различными орудиями, а затем – дома и улицы. Чем ближе к центру, тем выше становились здания. Спустя несколько минут появился аэродром, и самолёт пошёл на посадку. Вот шасси мягко коснулись бетона, хвост опустился, и мы покатились по размеченной полосе. Затем остановились.

Над зданием терминала развевались красные флаги с серпом и молотом в верхнем правом углу.

Нас встречали чёрные внедорожники, возле которых стояли люди в форме.

- Прибыли, товарищи! – объявил пилот, выходя из кабины. – Сейчас открою люк и спущу трап.

Когда он это проделал, мы двинулись вниз по ступенькам. Я шёл первым. Ко мне сразу направился человек с нашивками майора. Отдал честь.

- Товарищ Сырмяжский, с возвращением. Прошу за мной.

Нас рассадили по машинам, и кортеж направился к выезду из аэропорта.

Глава 2

Ехали в молчании. Чуствовалось напряжение. И оно было вполне понятно.