Эргоном: Маски лицедея

Когда он сломал маме пальцы крышкой пианино, я осознал, что пустыми фантазиями ничего не добиться и начал планировать. Искал способы, которые были бы осуществимы. Такие, при которых физическая сила ничего не решала. Составлял один план за другим. Теперь я понимаю, что это был лишь способ откладывать убийство отца и в то же время иметь оправдание этому. Но именно тогда я обрёл способность просчитывать варианты. А когда решил, что должен остаться безнаказанным, ведь иначе будет несправедливо, то изобретать планы стало ещё сложнее и увлекательнее.

Я даже готовился к парочке. Но, наверное, знал, что не смогу решиться. Несмотря ни на что. Даже серийные убийцы никогда не убивают того, кто издевался над ними, перенаправляя свою ненависть на тех, кто лишь похож. Вот и я не мог прикончить своего папашу, как бы ни хотел этого.

Вплоть до того момента, когда он сломал руку моей сестре. В тот день в больнице, глядя на то, как врач накладывает гипс на распухшую и посиневшую кисть, я вдруг ясно понял, что не смогу больше жить, если отец будет рядом.

Тогда я решился.

Все мы – дети своих родителей. Именно мой отец сделал меня тем, кто я есть, хоть и не желал этого.

Не знаю, стали ли мы счастливее, когда он умер. И не скажу, что страх ушёл из нашей жизни. Но я изменился с тех пор. Это факт.

Жалел ли я когда-нибудь о том, что сделал? Пожалуй, нет. Зато я точно много раз сожалел о том, что так долго тянул. Если б не моя трусость, музыка не исчезла бы из нашей жизни вместе с пианино, на котором мать больше не могла играть.

И моя сестра держала бы ручку правой рукой, а не царапала бы неуклюже тетрадки, выписывая на строчках кривые, наклонённые в разные стороны буквы. Конечно, в конце концов она научилась. Но то, что ломается в нас, поворачивает жизнь в новое русло. Так или иначе. Ничто никогда не остаётся прежним. И далеко не всегда это наш выбор.

Я проснулся в семь утра. Принял душ и уже собирался пойти разведать, как обстоят дела с завтраком, когда объявилась Ольга.

- Вам звонят, товарищ Сырмяжский, - сказала она.

– Из комиссариата. Перевести сюда?

- Конечно. И срочно.

- Минутку.

Вскоре в спальне ожил телефон. Я сразу поднял трубку.

- Товарищ Сырмяжский у аппарата.

- Привет, Феликс. Это Роман. Узнал?

- Конечно, - соврал я. – Какие новости?

- Думаю, хорошие. Главный ждёт тебя с докладом в четыре. Даёт время подготовиться. Ты уж не оплошай.

- Постараюсь.

- Ну, давай тогда. Может, увидимся. Если нет, потом. Созвонимся, в общем.

- Ага, спасибо.