Дендралис: Слово Путника

Порядком износившаяся черная униформа ДК говорила о количестве и качестве проделанной ею работы.

Вздымавшаяся упругая грудь немного натягивала китель. Заправленный красный галстук аккуратно лежал на ней. Штаны в строчку плотно обтягивали ее худые ножки. Черные кожаные сапоги топтали линолеум, оставляя на нем грязь.

— Прости, что вырвал с практики.

— Ничего. Я за тебя в ответе, все-таки.

— София де Лорент, третьекурсница значит, — усмехнулась профессор Маргарет. Она кинула взгляд на девушку, в частности на ее заостренные уши.

Мерзкий характер профессора снова дал о себе знать. Даже в ситуации, когда она может пойти под академический суд за поощрение издевательств, она не перестала грубить.

— Что вы сказали? — София нахмурилась. Улыбка сошла с ее лица, уступив место оскалу. Всё её естество ненавидело проявления ксенофобии.

— Что лучше бы эльфов не существовало. Магия была бы куда чище и естественнее без них, — договорил за нее Вильгельм, за что сразу же поплатился.

Девушка не стала терпеть откровенного расизма в стенах академии. Она подошла ближе к Вилли и ударила коленом ему поддых. Весь воздух выбило из его груди. Он припал на колени, не в состоянии вздохнуть. Мерзкий угорь злобы обвился вокруг горла, мешая ему дышать. Фридрих убрал палочку в ножны и приблизился к преподавателю.

— Я арестую и вас, профессор Маргарет. Лучше не сопротивляйтесь, — сухо произнёс Фридрих. Он ловко вытащил антимагические наручники из подсумка и протянул их к ней.

— А если я не подчинюсь? — вызывающе спросила женщина, касаясь собственной палочки на поясе.

— Тогда вы будете представлены республиканскому суду в обход академического! — сказала девушка, выбивая палочку с пояса учителя магией.

— Посмотрим. Я дочь герцога, между прочим. Меня не так-то просто взять живой.

Маргарет провела магию в руку. Она нанесла удар в его живот, но встретила лишь барьер. Атака не удалась.

— Теперь я могу арестовать вас без последствий для себя, спасибо, — отрешенно сказал Фридрих и грубо схватил учителя за руку.

— Будете оправдываться в академическом суде, — напоследок сказала София, тяжело вздохнув. Она, в свою очередь, заковала Вильгельма, пропуская мимо ушей грубости и ругательства, пропитанные ксенофобией. Однако на душе стало спокойно. Она знала, что поступает правильно и выполняет нужную работу.

— Пойдём, София.