Тринадцатый VII

– Ну и постарайтесь ноги не обжечь, когда вспыхнет.

– Я смогу потушить.

– Обычный огонь сможешь, но не этот. Но благо, что огнетушители его берут, а вот магия – нет.

– Ладно, – буркнула сестра и встала у стены.

Свете не нравилось, что Лиза сомневается в её способностях опытного стихийного мага. Но я был согласен с Шолоховой –огонь бывает разный. Вот не представляю, что может погасить пламяЗубастика, помимо его собственной воли.

В комнате собрались мама, я, Лиза, Света, Лесси и Маша. Ну и двое охранников с огнетушителями в руках.

Да и половина братьев уехали на каникулы ещё вчера. После первого нападения решили, что провести каникулы в каком-нибудь из домов нашей семьи, разбросанных по всей империи, будет гораздо безопаснее. Остались только несовершеннолетние сёстры, Евгений и Макс, который решил приударить за Машей. Но она пока в упор не замечала его намёков.

– Всё готово, – сказала Лиза, зажигая последнюю свечу.

Тринадцать штук горели на полу на границе с печатью. Лиза зашторила окно светонепроницаемыми шторами, и мы остались в полумраке.

Все молча наблюдали, а у меня и вовсе сложилось впечатление, что мы тут собрались призывать демона. Такая мрачная создавалась атмосфера.

– Помните, что бы ни случилось, не заходите за линию, – напомнила Лиза для всех, а затем присела рядом с печатью.

Получалось так, что голова брата лежала рядом с её коленями.

Я же внимательно наблюдал, как Лиза положила ладони на голову брата. Никогда не забывал, что она не от рождения видящая. В первую очередь княжна – потомственный маг-менталист. И мне ещё не доводилось видеть её родовую магию.

Комнату окутала тишина. Лиза прикрыла глаза, а её ладони загорелись тусклым фиолетовым огнём. Она анализировала, пыталась достучаться до обеих душ.

А затем княжна поднялась на ноги и начала плести. От её пальцев исходили тонкие фиолетовые нити. Сперва она нарисовала в воздухе круг, затем стала заполнять его символами. И только особо внимательный мог заметить, что это было зеркальное отражение нарисованной на полу печати.

Плетение зависло над братом. Выходило так, что печати окружили его с двух сторон. Лиза зажгла чёрные свечи и поставила их у головы Евгения.