Тринадцатый VII

Из холодильника послышалось громкое чавканье, и мы направились туда. Не могла же графиня так громко есть…

Но увидев, как Маша пытается отобрать у Булочки палку колбасы, мы лишь рассмеялись.

– Отдай! Тебе нельзя сюда заходить! – нервно говорила графиня.

– Да оставь ты ей колбасу, нам же не жалко, – усмехнулась Лесси.

– Это пятая палка уже! Булочка научилась открывать холодильник! Весь день пытаюсь отвадить, но даже силой воли не выходит!

– Значит, плохо стараешься, – ответил я, вспоминая, чему нас учили дрессировщики.

К любому питомцу можно найти подход.

– Да тут получится, только если вы замок на холодильник поставите! – фыркнула Маша и, наконец, отпустила палку колбасы, которую гепард утилизировал за один укус.

– Как она забирается? Двери же закрыты, – поинтересовался я.

– Она научилась их открывать, – вздохнула Маша. – Булочка очень умная, когда дело касается еды.

– Что ж, пусть прожорливый гепард будет нашей самой большой проблемой, – сказала Лесси, печально смотря на стопку писем.

– Маш, что говорил делать дрессировщик, когда питомец слишком сильно проявляет свою волю? – серьёзно спросил я.

Какой бы величины ни была проблема – её надо решать. Так уж устроено моё мышление. Но тут Маша должна была разобраться сама. Булочка – её питомец, и никого другого слушать не станет.

– Он говорил, что воля хозяина всегда должна доминировать, – неохотно ответила Маша. – Но как мне подавлять её, когда она так смотрит?

Булочка жалобно смотрела на полку холодильника, где осталось ещё три палки варёной колбасы.

– Маш, сегодня она без твоего ведома колбасу тырит, а завтра слуге ногу откусит? – я посмотрел в глаза девушки, призывая к ответственности.

– Ты прав. Прости.

Маша глубоко вздохнула и прикрыла глаза. Не знаю, какие образы она отправила Булочке, но гепард не только отошла от холодильника, но и вернулась на улицу.

– Займись тренировками, пока есть время. Пусть гепард понимает, что вкусности положены только за послушание, – сказал я графине.

– Хорошо. Буду ей по кусочку колбасы давать за каждую выполненную команду, – ответила Маша, доставая из холодильника нарезку.

Пока я решал мелкие задачи, Лиза вовсю готовилась к ритуалу. В семь часов вечера Евгения перенесли в комнату Павла и положили в центре нарисованной на полу печати.

– Нам можно остаться и посмотреть? – спросила у Лизы Света.

– Да, но что бы ни случилось, не пересекайте границу печати. Это может стоить Евгению жизни, – предупредила княжна.