Орион Реликвий

Учитывая огромный поток студентов внутри главного корпуса, я бы мог выбрать не тот путь, и забрести, ну… куда-нибудь в дебри. Потому что не все студенты сразу рвались на обед. Многие шарахались по своим делам.

Столовая была, как по мне, самой обычной. Ну, немного напоминала столами мои армейские столовые, а учитывая оформление…

Огромный белый зал, в конце которого были, видимо, столы преподавателей, а все остальное принадлежало студентам. Столы были завалены едой и прислугой, которая, застыв, стояла около огромной карты с изображением каких-то там территорий.

— А что за прислуга? — поинтересовался я. — И почему они там стоят?

— У них сегодня тяжелый день, — заговорил Мефодий, замерев, чтобы осмотреться. — Общая столовая — особое место. Здесь обычно никто, кроме преподавателей и гостей не кушают. Официанты и прислуга — это люди местных аристократов высшего сословия. Им придется выискивать своих нанимателей и прислуживать им. Представь, как это сделать при потоке, например, в триста человек?

— Тяжко, — согласился я.

— Потому что у каждого класса своя столовая, — Победа посмотрел на меня, как на дурака. — Не знаешь, что ли?

Нет, это я уже где-то слышал, но что-то как-то на общем фоне все забылось. Победа, тем временем, нацепил, на свой нагрудный карман эмблему с цифрой два.

— О, а чего раньше не носил? — я не мог не заметить и не спросить. — Все же носят.

— А кто знает, зачем ты пришел, — загадочно заговорил пацан.

Вот оно что. Ну, Мефодий, тебя ждет разочарование. Когда я нацеплю такую же эмблему и сяду за тобой. Почему-то у меня появилось острое желание подействовать тебе на нервы, авось поймешь, как с тобой живется.

Мы выбрали стол сразу, поближе к стене, ссылаясь на знания и навыки Мефодия. И, в целом, за следующий час таких же умников, как и мы, оказалось достаточное количество.

А уже непосредственно перед началом «представления», зал был переполнен студентами на всякий вкус и лад. Что мешало мне мирно дремать, облокотившись на спинку стула.

Я разглядывал местных представителей аристократии, и с каждой новой рожей, пух все сильнее и сильнее. Они были надменными. Озлобленными. Гордыми. Я бы точно не захотел прожить в таком обществе всю свою жизнь. Короткую, причем.