Купец III ранга

Ведь пробудившиеся приходят и уходят, а Смотритель остается…

«Пан или пропал, — подумал Губанов, прекрасно понимая, что у него всего два варианта – или гнуть свою линию до конца, или признаться во всем здесь и сейчас».

— Я найду пробудившегося и лично уничтожу его! Это вопрос чести, Алексей Семенович!

Спонтанно пришедшее решение разом снимало уйму вопросов – и про Ликвидаторов, и про финансирование, и про работу службы реагирования.

— Любопытно… — Шуйский с интересом посмотрел на стоящего перед ним одаренного.

Неспешную речь главы СИБ прервал деликатный стук, и в следующий момент в кабинет заглянул личный секретарь Шуйского – барон Шундеев.

— Прошу прощения ваша светлость, граф Галицин запрашивает немедленную аудиенцию!

Шуйский загадочно усмехнулся и, бросив на Губанова внимательный взгляд, мазнул рукой.

— Проси.

И именно в этот момент Аристарх Петрович почувствовал, как по спине пробежала очередная струйка пота.

Ладони предательски вспотели, но статский советник с огромным усилием сохранил невозмутимое лицо.

— Князь, — вошедший в кабинет Шуйского одаренный был под стать своей стихии – резкий и имульсивный, как порыв ветра. — О, и этот выскочка тут!

— Граф, я бы попросил вас.

— Для тебя ваша светлость и никак иначе, — отрезал Галицин. — Что, Алексей Петрович, этот, — граф кивнул на проглотившего оскорбление Губанова, — уже донес о пробуждении Свечи?

— И даже пообещал решить проблему, — на лице Шуйского блуждала загадочная улыбка.

— Балабол! — презрительно бросил граф, без разрешения усаживаясь в гостевое кресло, в то время как Губанов оставался стоять посреди кабинета. — Позволь мне заняться пробудившимся. Что до Смотрителя, то можешь поставить на его место своего человека. Я не буду возражать.

— Боюсь, что будет возражать канцлер и его партия, — усмехнулся Шуйский, демонстративно не обращая внимания на то краснеющего, то бледнеющего Губанова. — К тому же императрица будет против усиления военной коалиции.

То, что Шуйский и Галицин обсуждают политические расклады в присутствие Губанова, говорило лишь об одном – его уже списали.

И Аристарх Петрович понял это так же отчетливо, как и то, что на него повесят всех собак.

И даже его покровители ему не помогут.

Губанов подставился сам и подставил партию канцлера. А такого при дворе не прощают.

— Можем отдать место ставленнику императрицы, — предложил тем временем Галицин. — А свое возьмем от стелы.