Вой оборотня

 Когда я подошел ближе и, сев за его стол, объявив, что он мне нужен, мой друг аккуратно снял с колен девушку, поцеловав при этом нежно в губы, и пошел к двери.

 - Это может быть опасно, - добавил я, пользуясь моментом, чтобы выпить его кружку вина. Рубашка промокла от пота, все-таки побегать мне пришлось изрядно, и еще мучила дикая жажда. Вино было как раз тем, что требовалось. 

Выпил и снова налил из кувшина, завидуя Молоту, который умел так великолепно устраивать себе жизнь. На столе еще лежала наполовину обгрызенная тушка зажаренного на вертеле цыпленка, на которую посмотрел с определенным интересом.

  - Что ты сказал? -  нахмурился мой друг. – У тебя проблемы?

 Даже с шага не сбился, но у двери остановился и, пошарив за занавеской, вытащилнебольшую дубинку из крепкого дерева, обитую железом – это превращало обычную палку в очень опасное оружие, такой можно биться даже против меча и алебарды.

 - Дубины хватит? – спросил он, продолжая шарить за ширмой.

В ответ я только пожал плечами, потому что засунул в рот ногу цыпленка, решив – не стоит пропадать такому добру.  

У меня самого имелось лишь два ножа, как обычно закрепленные в ножнах под рукавами рубашки, но этого должно хватить, дубинка – хорошее дополнение, как раз то, что надо.

Молот вытащил из-за занавески огромный нож и засунул его в сапог. 

Что ж, тоже не помешает…

 - Пошли, по дороге расскажешь, в какие неприятности  влез.

Я допил вино, бросил то, что осталось от цыпленка на глиняное блюдо, и, облизывая пальцы от жира, пошел к двери. Служанка сокрушенно взмахнула руками:

 - Вечером придешь? А то я так мерзну по ночам…

 - Я раньше приду, чтобы уложить тебя на кроватку,  - ухмыльнулся Молот. – Не случалось еще такой беды, чтобы отказался от такой красотки. 

 - Сейчас возможно как раз такая беда и пришла, - пробурчал я в огромную спину, думая, что меня не услышит, но он услышал и оглянулся: 

    -Меня одного хватит, или еще кого-то позвать? Кнут, я слышал не при деле… 

 - Его еще найти надо…

 Кнут был еще один наш добрый приятель с детства.

 Это прозвище он получил за умение управляться с пастушьим кнутом, им мог многое, даже соломинку с плеча убрать, а человек ничего не чувствовал. В драке его гибкий хлыст становился страшным оружием, потому что в него были вплетены острые металлические лезвия.