Кодекс Крови. Книга IХ

— Когда Паук и Жук сообщили, то вы женитесь и планируете мальчишник, я не могла остаться в стороне!

— Мадам, это… — я обвёл руками заснеженную вечернюю поляну с горящими факелами вокруг, — …весьма смело с вашей стороны. Как они на такое решились? — кивнул я в сторону, судя по всему, куртизанок.

— Вы что?! Это дело чести! — совсем по-офицерски козырнула смотрительница борделя. — Ради вас и без парашюта бы рискнули. Комары обещали подстраховать.

Я только покачал головой.

— Не стоило идти на такие жертвы!

— После ваших пожертвований мы снова оказались на плаву, поэтому это, — она указала на парашюты, — наша наименьшая возможная благодарность.

— Надеюсь, все девушки… — я замер, подбирая слова.

— Обижаете, Михаил Юрьевич, — склонив голову чуть набок и сверкнув васильковыми глазами, прервала меня мадам Жу-Жу. — Только самые лучше. Чистые, здоровые, одарённые. Есть даже девственницы. Воспринимайте их как гейш с возможностью расширенного функционала.

Я кивнул, приняв во внимание, что с кем-то из командиров предстоит серьёзный разговор. Хотя… Пауку сейчас и так не сладко будет от толпы разгорячённых женщин.

— Друзья, предлагаю дальше переместиться в особняк. Дамы продолжат вечер с нами!

Ответом мне был стройный хор восторженных голосов. Дальше мальчишник уже стал больше напоминать мальчишник в его классическом проявлении. Были горячие танцы, фонтаны алкоголя, игры в карты на исполнение желаний и очень много выпивки.

***

Пробуждение закономерно не радовало. Последний раз я так напивался в компании Белухиной, но её то здесь не было точно.

— Пи-и-ить! — простонало тело голосом Мангустова где-то совсем рядом.

— Ща, — просипел, кажется, Ксандр и скомандовал, — рот открой!

После послышались плеск воды и тихая ругань Андрея:

— На хрена ведро-то сразу?!

— Хорошо, хоть не заморозил, — пришлось признать Ксандру. — Концентрация в ауте.

Я продирал глаза, попутно разгоняя кровь в организме. Головная боль отступала, в отличие от жажды и запаха перегоревших алкогольных паров, от которых стёкла покрылись испариной. Алые тени на потолке с лепниной намекали, что время близится к закату, но вот какого дня?

— Какой сегодня день?

— День моей смерти, — прохрипел Слава с соседнего кресла, разглядывая розовые кружевные трусики, торчащие из кармана его пиджака.