Дендралис: Чёрная Рука

Фридрих же, под шумок, сложил полученные деньги в пространственный карман, ловя на себе удивлённый взгляд старика.

— Ого, ты и такому научился? Пространственный карман это магия среднего класса и требует хорошего понимания принципов пространства. Его просто так не разучишь.

— Да. У меня были очень хорошие учителя, однако к вам эта похвала не относится, - рассудительно сказал Фридрих, пытаясь задеть гордость Уильяма.

— Не сказал бы. Из-под моей опеки вышли лейтенанты... - раздраженно плюнул Уильям, также скрещивая руки на груди и кладя ноги на кофейный столик.

—... Которых я перебил как мух в поселении эльфов, - улыбаясь, заявил Фрид.

— Я смотрю, ты весьма уверен в себе. Неужели нашёл кого-то, на кого можешь положиться?

— Я могу положиться только на свои силы, вы и сами должны понимать в каком я положении. Любые вероятные друзья сразу же отвернутся от меня, в страхе за собственную безопасность.

— Конечно понимаю. Ненадежный маг в поселении...

— С каких пор борец с садистами из Черной Руки стал ненадежным магом?

— Так ты теперь нас так называешь? Садистами?

— А разве не так? - он приподнял бровь, уточняя.

— Был бы ты с нами, давно бы понял, что глубоко заблуждаешься. В любом случае, перейдем к делу. Что ты хочешь за свою победу? Если вступишь к нам, то сразу же получишь чин майора...

— И встану на одну ступень с той бестолочью, Вильгельмом, который обоссался, едва меня завидев...

Уильям недовольно цыкнул. Весь разговор сводился к тому, что Фридрих ловко парировал все слова и напускной пафос профессора, предавшего всё, чем он жил.

— Твоя грубость меня раздражала всегда. Еще в академии. Тебе даже хватило смелости избить Вильгельма в моем кабинете, когда тот приставал к вашей одногруппнице.

— С чего я, член ДК, должен позволять разврат в стенах академии?

— С того, что он гений. Ему простительно всё. За его плечами стоит герцогская семья де Монфор, а ты лишь безродная букашка, второкурсник, которому повезло пробиться в академию по связям профессора Саверуна.

— Гений обоссался, завидев букашку.

— Смейся сколько влезет. Рано или поздно мы лишим тебя всего. Тебе не останется ничего, кроме мольбы о пощаде. Твоя смерть уже не вероятность, а факт, требующий времени.

— Серьёзно? - удивленно спросил Фридрих, не понимая, смеются над ним или говорят серьёзно, - вы преследовали меня два года и ни разу за это время не смогли даже сколько-нибудь ранить.