Кодекс Охотника. Книга XXII

Если я правильно заметил, то минимум сотня здоровенных опытных мужиков подпрыгнули на месте. И прямо сейчас на меня смотрело множество стволов. А множество техник было готово к запуску.

— Соскучились, черти? — рассмеялся я, выискивая взглядом Волка. — Надо доделать одно дельце. Командиры, ко мне! Все остальные — готовимся. Выходим через час. Одевайтесь потеплее. Нас ждёт Арктика. Снова...

Граница Российской Империи и Империи Драконов

Южнее Владивостока

Князь Генри Годарт склонился над картой. Он ждал, когда Восточный альянс трёх государств ударит.

У его вечного соперника, князя Морозова, был девиз, что «лучшая защита — это нападение». Сам же Годарт придерживался другого мнения. Он искренне считал, что об хорошо обустроенную защиту разобьётся любое нападение. Собственно, их эпическое противостояние так и произошло. В прошлый раз, когда войска Российской Империи ударили по непробиваемой обороне Пруссии, тогда полегло много хороших людей, а победы на тот момент никто не достиг.

Но в прошлый раз войсками командовал Морозов. Даже Генри признавал, что он реально гений быстрых манёвров и решительных прорывов. Сейчас же против него действовала сборная солянка Восточного Триумвирата. Да, силы и решительности им было не занимать, но вот с исполнением задуманного у них были явные проблемы.

Идущую в атаку живую силу противника перемешивала с землёй российская артиллерия. С неба безостановочно планировали артефактные авиабомбы, взрыв которых сминал любые передвижные щиты Триумвирата.

Всё шло хорошо, кроме того, что количество врагов было каким-то запредельным. Вот уже два раза Годарт с Илларионом и наиболее преданными войсками, сам выходил на позиции, как он говорил, «размять ноги», ну, а по факту, устраивая недолгий, но тотальный геноцид в самых угрожающих местах.

Нельзя сказать, что он устал. Пока нельзя сказать. Но эти чёртовы китайцы реально не заканчивались.

— Ваше Высокопревосходительство! — адъютант был из имперцев, и называл его по местным обычаям. Годарт никак не мог привыкнуть, ведь его начальники обращались с ним просто «господин». — Господин Годарт, — поправился посланник, чтобы привлечь его внимание.