Кодекс Охотника. Книга XXII

Что хреново — с каждой минутой, что мы отдыхали, я видел, как настроение у Хельги падало все ниже и ниже. Для нее эта информация оказалась болезненнее, чем битва насмерть, которую мы прошли сегодня. А потому нужно было что-то делать, и исправлять ситуацию. Впрочем, я знал, как это сделать.

Встал с холодного льда и пошел в ее сторону, а когда подошел вплотную, то наклонился к ней и, взяв за подбородок, посмотрел прямо в глаза.

— Открою тебе секрет, чтобы тебе стало легче. Это не мой секрет, но ты имеешь к нему отношение.

Не думаю, что ты знаешь, хотя... — она так внимательно меня слушала, что сейчас была похожа на лохматого щенка, которого зимой забыли на улице, ведь тоже была вся в снегу. — Дети у богов чаще всего становятся ими же.

Сказав, я отошел, и не стал дожидаться, пока она начнет ещё задавать вопросы. Если умная, а она, я точно знаю, что умная, значит, всё поймет сама.

Мы еще минут десять сидели, отдыхая. Время вышло... К нам стали стягиваться новые Серые, и вот с ними сражаться уже не было сил и желания.

Не то, чтобы мы не могли. Просто на это может уйти несколько недель, чтобы зачистить всех их полностью. А нас настолько не хватит.

— Пора выбираться отсюда, — говорит Пушкин. — Мне не нравится, что их так много.

Он как раз добил очередного Серого, разрезав его волной звука на мелкие кусочки.

Спорить с ним никто не стал, и мы пошли. Вот только все было не так просто. Использовать людей Марии уже нельзя, так как их экзоскелетов тоже надолго не хватит. Там практически посаженные батареи, и выходило, что нужно идти только на своих двоих, что очень долго.

Ведь часть нашей техники мы все-таки потеряли. Не до железок было, когда люди в опасности.

— Мы такими темпами будем идти не меньше трех дней, — жалуется на жизнь Доброхотов.

Конечно, будем. Сюда мы шли, полные сил, а обратно их уже нет, как нет и достаточного количества техники. Даже Абсолюты устают — так можно назвать эту картину, если кто-то и когда-то её напишет. Чем дальше мы шли, тем больше понимали, куда попали, или вернее сказать, в какую ситуацию.

— Я разберусь! — говорит Пушкин. — А вы отдыхайте... Силы нам еще понадобятся.

Силы, конечно, у него хоть отбавляй. Все уже с ног валятся, а он спокойно идет, и легко сражается.

— Может, поможем? — спрашивает у нас Мария, которая едва двигает своим экзоскелетом, ведь он начал замерзать.

— Он сам справится, — хмыкнув, сказал Доброхотов. — А вот нам, и правда, нужно поберечь свои силы. Недооценили мы противника.