Лазоревый мундирЪ IV: Тенеткач

– Я, конечно, рад услужить, – Герман кивнул.

– Проследи-ка ты за ним, чем он сейчас занят, не крутится ли кто вокруг него?

– Да как же я прослежу? – Герман развел руками. – Я хоть и жандарм, а филерскому мастерству не обучен.

– И не надо, – Шервашидзе поморщился. – Подглядывать и подслушивать – это низко. Просто поезжай ты с ним на этот его завод, а потом куда он тебя потащит. Это сущий павлин – он рад хвост распустить перед всяким новым лицом. Ну, вот и проведи с ним денек-другой. Заодно и развлечешься, а что увидишь – на ус мотай.

– Да ну что вы! – Герман даже смутился немного. – Какая благодарность? Я только чтоб вашей светлости приятное сделать.

На самом деле он, скорее, хотел ненадолго погрузиться в атмосферу кутежа, потому что что-то ему подсказывало: может статься, что возможности отдохнуть и повеселиться у него еще долго не будет. Может быть, что даже и никогда.

Что-то такое висело над империей еще когда он уезжал из Петербурга.

Он знал про столкновения с эльфами и знал лучше многих, что это может быть очень серьезно, хотя Оболенский на его прямой вопрос отшутился и предложил пока не забивать себе голову и хорошенько отдохнуть.

– Ну, ладно, сочтемся, – Шервашидзе серьезно кивнул.

– Эй, Саак! – крикнул он вслед Мурадяну, и тот тут же обернулся. – Вот возьми-ка ты шефство над мои гостем да проведи его тут по всем злачным местам.

– Вергилий, ваша светлость, водил Данте по аду! – добродушно рассмеялся Мурадян. – А я… нет, я в ад никого не поведу, это скучно! Я лучше – прямо в рай! Вы не помните, кто там Данте по раю экскурсию устраивал?

– Беатриче, но я тебя Беатриче назначать не буду, – рассмеялся князь.

– И не надо! – подхватил Мурадян. – Мы тут беатричей, коли захотим, сыщем сами сколько угодно! И каких! Настоящих ангелов, честное слово!

Глава вторая, в которой веселье выходит из берегов

– Вы к нам надолго ли изволили пожаловать? – спросил Германа Мурадян, когда они выезжали из ворот поместья Шервашидзе.

Компания их, еще пока они шли к коляске, обросла еще какими-то господами, половина из которых Герману не представилась, так что все они слились для него в некую общую толпу, отпускающую шуточки, хохочущую и шумную.

Таким образом, ехали они сразу в четырех экипажах.