Лазоревый мундирЪ IV: Тенеткач

– В Петербурге сейчас… очень много людей думает о будущем, – сказал он с усмешкой, припомнив заседание «масонской ложи». – Что до женского образования… за последнее время я видел очень много блестящих женщин, добившихся больших успехов и по части магии, и на государственной службе. Так что почему бы и нет?

– Вот и я точно так же говорю! – подхватила она. – Раз уж есть Манифест о женской службе… вот только он ведь дает право на службу только дворянкам, а об образовании в нем почти ничего нет. Это несправедливо!

Отец Наиры кашлянул и дернул ее за рукав платья.

Ему, видимо, показалось, что критиковать манифесты его величества перед человеком в лазоревом мундире жандарма – это не самая лучшая идея.

Девица, кажется, и сама это осознала, так что вспыхнула и опустила глаза.

– Простите, я наговорила лишнего, – произнесла она.

Князь Шервашидзе при этом издал смешок.

– Не бойтесь, милое дитя, – произнес он. – Герман Сергеевич – человек передовых взглядов, и если чем и опасен для юных девиц, то уж вовсе не тем, что отправляет их под арест и на каторгу.

Верно, мой друг?

– Вы хотите сказать, что ваш друг просто светский щеголь и ловелас? – Наира сверкнула черными глазами исподлобья. – Это едва ли делает ему честь.

– Боюсь, у меня в последнее время мало возможностей для того, чтобы быть просто щеголем и ловеласом. Я и рад бы, да – служба…

– И это еще более прозаично, – проговорила в ответ Наира. – Так говорят разные скучные бюрократы: дескать, «служебные интересы», «служба во благо империи».

Отец снова нервно поморщился и дернул ее за рукав.

Герман подумал, что дочь он, видимо, очень любит, и она пользуется у него большой свободой, но тут уж даже он понял, что она наговорила лишнего.

– Как вам будет угодно, сударыня, – усмехнулся он. – Хотя… вот это, пожалуй, то, чего бы я сейчас еще больше хотел. Стать просто скучным бюрократом. Скучаю по скуке.

Наира сверкнула вновь глазками, но пока она думала, что ответить, к ним подошел смуглый рослый господин с огромным носом и в щегольском белом сюртуке.

Черная борода его была подстрижена по-модному, на пальцах сверкали перстни, из жилетного кармана торчала массивная золотая цепочка.

В руках он держал бокал шампанского и, судя по расплывающейся пьяной улыбке, тот был далеко уж не первым. Вообще господин производил впечатление этакой гусарской лихости. Да и выправка давала понять, что он, должно быть, в прошлом был в военной службе, и наверняка – в кавалерии.

– Новое лицо! – воскликнул он, взглянув на Германа.