Лазоревый мундирЪ IV: Тенеткач

Закончилось это, конечно, осмотром фамильных погребов, и здесь Мурадян останавливался почти что у всякой бочки, рассказывая о достоинствах содержащегося в них вина, отпивал сам, наливал остальным, и Герману тоже. К концу этой экскурсии сохранить человеческий облик удалось не всем, и некоторые передвигались уже на четырех ногах, а звуки издавали такие, что даже не всякая свинья согласилась бы признать в них своего соплеменника.

После этого Герман, у которого голова уже тоже слегка гудела, а ноги не вполне слушались, немного поотстал от общей процессии и выбрался на свежий воздух.

К тому времени кругом стояла темная южная ночь. Яркие звезды высыпали на небосклон. Идиллическую тишину нарушала лишь бригада рабочих, которая, матерясь и препираясь разгружала телегу с какими-то звенящими ящиками – должно быть, продукцией мурадянова завода.

Здесь Герман с удивлением увидел знакомое лицо – это был Митрич, некогда староста его села и бригадир вольноотпущенных рабочих.

Он подошел к Митричу, хлопнул его по плечу, и тот от неожиданности едва не выронил ящик, что, вероятно, закончилось бы катастрофой.

Однако бывший Германов староста ящик, все-таки, удержал.

– Здорово, Митрич! А ты откуда тут? – спросил Герман. Он был уверен, что все его работники по сей день живут где-то под Тверью под контролем жандармов. Ему даже стало немного стыдно: он ведь совсем не интересовался их судьбой после истории со смертоцветом. Как-то по умолчанию считал, что люди Оболенского о них позаботятся, хотя стоило ли на это рассчитывать?

– Дык это, барин, – на лице Митрича выразилась сложная гамма чувств.

С одной стороны, он, вроде бы, рад был видеть Германа, но с другой как будто нервничал. – Распустила же нас жандармерия, вы разве не слыхали?

– Как-так, распустила? Погоди-ка… – проговорил Герман. – Вы же все считаетесь моими крепостными, разве нет?

– Оно, конечно, так. Но только мы все теперь на оброке. На оброк, значит, переведены: кто чем сам прокормится. Господина Вахрушина изволите знать? Который формально был у нас в селе вашим управляющим? Вот он нам и объявил, что отныне мы на оброк отпущены.

Ну, ребята, конечно, разъехались, кто куда. А я вот, старый дурак, польстился на хорошее жалование у этого Мурадяна, да оно вон как вышло.

– Что же вышло? Плохо разве тебе здесь служится? – спросил Герман.

– Да какое там… – Митрич даже сплюнул. – Жалование задерживает, дерет три шкуры. Вот и сейчас, сами изволите видеть: среди ночи работаем и не свое дело делаем, ящики грузим.