Пути Деоруса

— Это дело! Это совсем другое дело! — радостно воскликнул монах и полез в один из ящиков, но массивный живот не позволил ему согнуться. — Мальчик мой, достань чаши.

Ганнон открыл створки и потянулся к глиняным кружкам, стоящим на краю, но его осек строгий окрик:

— Стекло! Стекло, друг мой. Неардо не зря так его любят!

Ганнон полез глубже и нащупал гладкие стенки стаканов.

— Доставай все, их шесть штук, — скомандовал Боннар.

— Вы кого-то ждете?

— Нет, мой мальчик, просто слушай, что я говорю, — проворчал монах.

Ганнон расставил шесть стеклянных стаканов. Боннар к тому времени уже откупорил бутыль темного стекла, взятую Иннаром из замкового погреба. Монах вдохнул запах из горлышка, одобрительно пробурчал что-то себе под нос и разлил все вино по шести бокалам. После чего – к большому удивлению Ганнона – отвернулся от вина и, взяв один из инструментов, ловко провел лезвием вдоль дна бутылки и аккуратно ударил по нему ребром ладони. В его руке оказался ровный черный кругляш с остатками вина, которые монах собрал пальцем и отправил в рот.

Боннар придирчиво осмотрел изделие и, кивнув, закрепил его на штативе.

— Если дело было только в стекле, то я мог бы просто купить черную бутыль, — сказал Ганнон и обошел штатив, разглядывая получившуюся линзу.

— Отнюдь, — возразил Боннар, затем махнул рукой и открыл ящик, в котором лежало несколько черных кругляшей. Он достал один и поместил перед свечой.— Смотри! — воскликнул служитель Вортана. Пламя просвечивало, но очертания были едва различимы из-за непрозрачных включений.

— В наших благословенных краях стекло получается только таким. Нужно было что-то с Последней Флотилии. То, что неардо привезли с собой до Шторма. — Монах перенес свечу за новую линзу. — Черное стекло ослабляло свет, но было идеально прозрачным.

— Могли бы просто перелить или дождаться, пока хозяева дойдут до него, — Ганнон указал на наполненные бокалы.

— Чушь! Грех оставлять такое чудесное вино без того, кто оценит его. Избранники предпочитают напитки послаще.

В этом погребе оно бы ждало своей участи дольше, чем прожили бы его хозяева.

Юноша поежился: за такие речи могло не поздоровиться. Как и за подмену бесценного вина на бутылку с рынка, если уж на то пошло. Он протянул один из бокалов монаху, а второй взял сам.

— Изучение звезд не очень вяжется с учением Вортана? — Ганнон поднял чашу.

— Глупость. Что может быть ближе к нему, чем смиренное любопытство к законам его творения? — Боннар взял бокал и отпил.