Договор! Том 2

Вышло, опять же паршиво, но для местных порядков и уровня политики, наверное, сойдет. Гомункул вышел интересным, и даже перенял «привычку» навещать «отца». Однажды проследовав за двойником, Нуланд открыл для себя это уединённое и уютное место, которое решил в последствие использовать для своих медитаций, размышлений и стратегического планирования.

Но с каждым визитом, он всё больше отвлекался и посвящал всё больше времени изучению старика. В рамках курса души и разума, что ему преподавали в Академии, ему довелось увидеть немало душевнобольных и одержимых, привозимых со всего света и щедро предоставляемых хранителями Тайн.

Может быть, Нуланду это только казалось, но старик отличался от них. По движеньям его глаз, расширению зрачков, сбивчивости дыханья и едва заметным движеньям рук, Нуланд сделал вывод, что виденья носят достаточно необычный характер и слишком упорядочены для чего-то, что может выдавать воспалённый разум.

И поэтому Нуланд тратил время на практики, которые бы позволили ему заглянуть за грань доступного обычному человеку.

Лжегоран обошёл несколько кругов по помещению, провёл рукой по пыли на подоконнике, кинул несколько грустных взглядов на отца, вздохнул, сказал свою театральную реплику про «старого сыча» и покинул покои.

Лжегоран не обращал внимания ни на посланника Империи, ни на его вездесущих рыцарей, слуг и доносчиков, чем выгодно отличался от своего оригинала. Не прерывая традиций, Лжегоран спустился вниз, прошёлся по двору замка, приветствуя своих «подданных» и подался в тронный зал, дабы отзавтракать и заняться «важными» государственными делами.

Не смотря на ранее утро, у входа его уже ждала делегация из недовольных бояр, если можно было назвать так разношёрстную толпу бедняков со всей округи, которые отличались от рабов лишь более складной одеждой и наличием обуви.

Не обращая на них внимания, лжекнязь уселся за стол, ожидая пока подадут еду и напитки. И лишь когда еду принесли, его мертвенная маска царившая на лице, сменилась на недовольство и он махнул дружинникам, чтобы те пропустили просящих.

— Князь! — один из бояр вышел вперёд, поклонился, сжал в кулаке свою шапку.