Безумыш. Земля

К и так следящим за происходящим горцам присоединяются наёмники, мигом направившие в нашу сторону встревоженные взгляды.

– На Пути все равны, дядя, – хмурится гахар. – Я же ничего тебе плохого не делал. Просто удачи хотел пожелать. Ну, как знаешь.

Фальшивый наёмник делает шаг в сторону, пытаясь обойти Ебора.

– Куда лезешь! – отпихивает его один из амбалов-порожников, в момент перепалки вставших по бокам от хозяина.

– Ты чего? – возмущается гахар.

– Давай, давай! – подталкивает его в спину второй мой охранник.

Вот и всё. Круг подозреваемых только что сузился вдвое.

– Дядя, усмири своих рвачей! – ловким нырком уходит от амбалов гахар.

Его длинная рука якобы в непроизвольной отмашке касается предплечья Ебора.

– Верон! – ревёт кто-то из наёмничьих старшин.

– Хватит вам, – пытается успокоить всех каменщик.

Поздно. Я уже в броске. Стоит пальцам Верона коснуться Ебора, как широкий наконечник моего копья разрывает горло гахара, едва не срубая откинувшуюся назад в запоздалой реакции голову.

Труп, который не вернуть к жизни, ни зелью, ни лекарю. Я опередил его. Дальше работа Ебора.

Бросаю на землю копьё, демонстративно поднимаю вверх руки, показывая, что не собираюсь сражаться.

***

– Твоя выходка обошлась мне в немалую сумму, – зло процедил порожник мне на ухо, когда после весьма продолжительного разговора с командиром наёмников забрал меня из-под стражи.

Нормально ответить без писчих принадлежностей я не мог физически, так что ограничился разведением рук с открытыми ладонями – мол, у меня не было выбора.

– Я догадался, что этот Верон – твой враг, – уже спокойнее продолжил Ебор. – Но нужно было дождаться, когда он даст повод. Не стал бы он тебя поджигать даром у всех на глазах. Не самоубийца же. Попробовал бы втихаря с тобой счёты свести. Если вообще бы попробовал. Путь к Выходу для подобного – не самое подходящее место.

Я многозначительно поморщился.

– Ну, раз ты уверен… – задумчиво пробормотал Ебор. – Значит, спишем на непредвиденные расходы.

Обстоятельства так сложились. Это я для начальства уже речь готовлю, – невесело хмыкнул порожник. – Кто же знал, что этот помешенный на удаче придурок настолько стар. Я был уверен, что Верону и полувека нет. Он же вечно вёл себя как юнец. Одно это его тупое: “дядя”, чего только стоит. Как четыре оборота назад попал в проводники, так и не изменился. Узнал он меня, видите ли. Ещё бы не узнать, когда четвёртый раз встречаешь. Тупой, как пробка.