Безумыш. Земля

Откажись я пожать ему руку, или даже воспротивься тому же чуть раньше Ебор, круг поисков гахара сузится настолько сильно, что тот, наверняка, попробует дотронуться до кого-то из нас против нашей воли. Это послужит поводом. Пусть и не слишком весомым для последующего ответа с моей стороны, но деваться мне некуда. Дожидаться непосредственно самого нападения глупо. У гахара, наверняка, есть боевой дар. Иначе бы не стали внедрять – ему требовалось ходить по опасной тропе. Бездарь бы долго не протянул здесь.

– Удачи, друг! На удачу! Я Верон.

Удачи на Тверди! Верон. Удачного Пути!

Высокий широкоплечий мужчина с большим топором на поясе продвигался вперёд сквозь толпу, пожимая по пути руки горцев и хлопая по плечам тех, кто не спешил протягивать ладони в ответ. Крупный, сильный и ловкий. Но опасен он в первую очередь даром, про который мне ничего неизвестно, но при помощи которого, наверняка, можно быстро и гарантированно убить человека. И скорее всего даже не одного.

Пора действовать. Толкаю локтем Ебора.

Поймав взгляд скосившего на меня глаза конвоира, отрицательно мотаю головой и еле заметно киваю на приближающегося наёмника. На лице порожника удивление. Но, кажется, понял. Пожимает плечами.

– На удачу! Удачи на Тверди! Верон.

Горцам всё равно. Большинство подают руку странному человеку. Он такой же охранник, как те, которых они наняли в полисе. От него не исходит опасности. Суеверный и ладно. Ритуал чудака никому не доставляет особых проблем.

Пожал руку кузнецу, стиснул ладонь старшины углежогов, ласково похлопал по плечу жену каменщика.

За три дня совместного пути я успел познакомиться в одностороннем порядке со всеми отправившимися из Гора на Твердь. Перед гахаром только сам каменщик и наша четвёрка.

– Удачи, друг! – пожимает мозолистую ладонь строителя фальшивый наёмник.

Ещё шаг.

– Хорош, парень. Возвращайся к своим, – перегораживает дорогу гахару Ебор.

Голос порожника строг, взгляд суров.

– Так удача же, господин, – обиженно мычит здоровяк.

– С ней не шутят.

– Иди, иди.

– А я помню вас, – неожиданно улыбается гахар. – Это же вы в том году с нами хаживали. Признал голос. Только волосы у вас были рыжие и поменьше их было.

– Обознался ты.

– Да? Ну извиняй тогда.

Волосатая рука с открытой ладонью протягивается к плечу порожника.

– Руку убери! – уворачивается от похлопывания Ебор. – Не по чину тебе со мной ручкаться.

И тон сказанного немедленно привлекает к нам всеобщее внимание.