Железный Феникс 3

— Что ж, будь по-твоему, — складываю руки на груди. — Рассказывай, что там у тебя.

Эма криво ухмыляется и вдыхает поглубже.

— На самом деле я тебя ненавижу, — глядя на меня кристально честными глазами, произносит он.

Киваю:

— Насчёт этого я уже догадался. Расскажешь что-нибудь новое?

Но Эма продолжает, будто меня не услышал:

— Точнее, я всегда считал, что ненавижу. Но, когда лежал в лазарете, понял, что просто тебе завидую.

— Чему же, интересно? — усмехаюсь я. Даже обидно как-то за беднягу Максина становится.

С самого рождения столько пережил, а оказывается, ещё и зависть вызывал. — Тому, что у меня не было доступа к Источнику? Или тому, что Иерарх взял мне на замену другого наследника?

Рыжий мотает бритой головой и ухмыляется ещё шире. А у меня закрадываются смутные сомнения в крепости его рассудка. Мало ли как на него в прошлый раз Бездна подействовала. Ещё и я приложил от души душевно.

— Нет, — развеивает он мои сомнения. — Моя связь с Источником всегда была слишком слабой. Слабее — только у тебя.

Родители даже второго ребёнка у кайзера выпросили, чтобы не позорить семью таким наследником, как я.

Ой, какая печальная история! Сейчас зарыдаю. Шутка. Отвечаю равнодушно:

— Если хочешь, чтобы я тебе сочувствовал, — напрасно. После сказанного я тебя ещё меньше стал понимать. Какой смысл нам с тобой тогда враждовать?

Лицо Эмы словно темнеет, а глаза устремляются к полу.

— От тебя никто не отказывался, — сквозь зубы цедит он. — Мать оставила в живых после того, как проблема с Источником стала очевидна.

Отца пришлось всем родом заставлять назначить другого преемника. Ты жил, как хотел. И делал, что нравилось.

— А ты, бедняга, стало быть, нет, — хочу убрать сарказм из голоса, но не получается. — И это нанесло тебе глубокую душевную травму. Которая буквально заставила тебя уничтожить ни в чём не повинного человека. Отличную отмазку придумал, молодец.

Эма сердито щурится, на его физиономии играют желваки.

— Это не отмазка, — наконец находится он. — Просто объясняю причины своих действий.

Как я говорил раньше, в лазарете мне было, о чём подумать.

— И что же ты там такого надумал? — спрашиваю, лишь бы он поскорее выговорился. От речей Эмы гадко, будто жука случайно проглотил. Считает, что можно решить наш с ним конфликт рассказом о своём «печальном» прошлом? Да я, если захочу, такого понарассказываю, что это он тут слезами умываться будет! Но не стану. Не дело это — бедами меряться.

Да и на сочувствие этого ублюдка мне плевать.