Пепел перемен, Том 7: Цена власти

Поэтому монахиня, что в тот день трижды проделала неблизкий путь между замковой лечебницей и бывшим зданием банка «Феннс и Драйберг», осталась совершенно незамеченной. Раз за разом она пробиралась между спешащих куда-то посыльных и прогуливающихся горожан, мимо лавок и мастерских. Даже если бы кто-нибудь и обратил на неё внимание, то вряд ли сумел понять, что это одна и та же девушка – лицо белой сестры скрывал капюшон.

Её старания не прошли даром. Следующим вечером в назначенный час, когда все монахини отправились в Храм на молебен, с заднего двора лечебницы отправилась телега, запряжённая одной единственной кобылой.

Его путь вот уже двадцать лет оставался неизменным. Тихий скрип колёс слышался сначала в верхнем городе, потом на мосту Святого Беренгара, а после распугивал крыс на храмовой площади, разносясь негромким эхом. Дальше он раздавался между подпиравшими друг друга домами нижнего города, чтобы прекратиться лишь спустя полмили за Южными воротами.

Там, на кладбище при скромной часовне, которую даже не удостоили святого покровителя, находили покой те несчастные, что встретили свой конец в стенах Чёрного замка. В основном, разумеется, речь шла о замковой прислуге. Кого-то забирала болезнь, кого-то – старость, а кто-то становился жертвой несчастного случая, как тот поварёнок, сын кухарки, что опрокинул на себя чан с кипящим маслом. Там же находили последнее пристанище жертвы королевского правосудия.

К счастью старика Рутгера, он не видел лиц тех, кого он вёз. Мертвецы всегда были закутаны в саван, в котором их и хоронили.

В этот вечер в его телеге ехало тело бедной монахини, которую Матриарх сделала убийцей. Девушка, посвятившая жизнь врачеванию и избавлению от страданий, не выдержала тяжести греха и покончила с собой. Именно так Рутгер должен был говорить всякому, кому вздумается спросить, что он везёт. О том, кого он везёт на самом деле, старик поклялся молчать. Разумеется, за щедрое вознаграждение.

Он приближался к воротам стен Чёрного замка, когда из телеги донёсся тихий кашель.

– Тщщ! – коротко прошипел старик, не оборачиваясь. Караульные, конечно, никогда не отличались умом, но сообразить, что трупы не кашляют, наверняка сумеют.

– Эй, Рутгер! – один из них, полноватый мужчина средних лет с усыпанным веснушками лицом встал на пути лошади. Та остановилась и недовольно фыркнула.

Старик было нахмурился, но решил не подавать виду.