Враг престола

Тогда он чуть было не лишился своего места, но скандал удалось замять в обмен на его молчание. Благо они покинули воды королевства так же организованно, как и вошли в них. Впрочем, даже объединённый флот пиратов существенно уступал тому, что старик видел теперь.

– Нет. – Он настраивал оптику монокуляра, чтобы лучше разобрать силуэты кораблей. – Это…

Треугольные паруса. Ошибки быть не могло. Островная империя. И, судя по размеру флота, сама Штормовая императрица прибыла к берегам королевства.

Каждый хранитель пламени понимал, что рано или поздно этот момент настанет.

– Труби тревогу, – произнёс старик, лицо которого стало бледным, как молоко. – Поднимай людей.

– Гвардейцев? – уточнил слуга дрогнувшим голосом.

– Всех.

* * *

Загадочная красная звезда, будоражащая умы тех, кто заметил её, отражалась и в водах Орковой лужи. Вообще озеро это обладало скверным нравом, но в этот предрассветный час поверхность его была непривычно спокойной.

Неспешные волны ночного прибоя лениво выносили на берег обычный для этих мест мусор: топляк, водоросли, останки водных обитателей, оказавшихся недостаточно проворными, чтобы спастись от других водных обитателей.

Вот и теперь одна из них, ловко перепрыгивая с камня на камень, примерялась к обугленной туше, которую ещё не начали клевать её пернатые собратья. Тихо шлёпая по песку перепончатыми лапами, птица опасливо приближалась к занесённой песком добыче, когда та вдруг издала протяжный хриплый вздох и подняла руку к небу, вспугнув разочарованную чайку.

Вечный чувствовал тебя так, словно его вывернули наизнанку. За всю его многовековую жизнь ему не доводилось испытывать подобной боли.

Одежда превратилась в обугленные лохмотья. Скрюченные пальцы опухли. Тут и там с них свисала кожа от лопнувших волдырей. Закашлявшись, Вечный ощупал грудь. Как он и опасался, татуировка оберегающего начертания выгорела до основания, оставив после себя лишь глубокие саднящие ожоги.

Перевернувшись на бок, он попытался подняться, но ноги предательски подкосились, возвращая хозяина на четвереньки. Подобно побитой дворняге, сокрушённый и уничтоженный, последний представитель гордого и древнего народа ковылял к кромке озера, пытаясь осознать постигшее его сокрушительное поражение.

Дрожащие руки зачерпнули немного воды, но остановились на полпути.

Он увидел отражение.