Враг престола

Стыд заключался в том, за что именно умирает человек. Быть может, именно поэтому в день своей казни он ушёл с высоко поднятой головой.

– Надевать будешь? – спросил Ярви, кивнув на доспехи.

– Нет. Не думаю, что это здесь принято.

– Тогда, если тебя убьют, я оставлю их себе, – сказал вор, отрезая себе ещё кусочек верблюжатины. – В Аксарае я выручу за них хорошие деньги.

– Это меньшее, чем я мог бы отплатить тебе, – улыбнулся Эдуард и вышел.

В центре улуса уже собиралась толпа. Люди всего племени пришли посмотреть на загадочного мухтади, вернувшегося из места памяти в священном облачении.

Они хотели увидеть человека, которого вызвал на шай’хир сам О’Кейл.

Факелы освещали место будущего поединка. Сжимая рукоятку меча, Эдуард двинулся навстречу судьбе.

С каждым шагом страх наливал ноги тяжестью. Поединок всё расставит по своим местам. Если Эдуард проиграет, то найдёт покой в смерти. Если одержит победу, О’Кейл станет первым…

Жертвой, которую он никогда не забудет. Не сможет забыть.

Они вышли в круг света одновременно. Крепкий юноша с мрачным лицом и поджарый старик в широких шароварах и остроконечных кожаных сапогах с серебряными пряжками. Торс наиба защищала лишь добротная кожаная безрукавка, надетая на голое смуглое тело, украшенное множеством боевых шрамов.

Эдуард сразу понял, что, несмотря на разницу в возрасте, победить этого человека будет непросто. В конце концов, О’Кейл бился в войне Дюжины, когда Эдуарда ещё не было на свете.

Из толпы показался К’Халим Саг.

Лицо кочевника выражало непостижимое спокойствие и покорность судьбе. Было ли ему известно, что произойдёт дальше? Видел ли он это в своих видениях? Кочевник поднёс отцу красивые ножны, из которых тот извлёк сразу два изогнутых меча.

«Он будет биться двумя руками», – подумал Эдуард, судорожно вспоминая уроки мастеров фехтования в Дубовом чертоге.

Старший брат Эдуарда Грегори должен был наследовать земли отца. Самому Эдуарду, как это часто делали в знатных семьях, была уготована военная карьера.

Именно поэтому, его подготовкой с малых лет занимались самые умелые бойцы Простора.

Однако у него до сих пор не было опыта реального боя.

Когда Простор раздирала гражданская война, Эдуард был ещё слишком юн, чтобы принять в ней участие. Позднее он угодил на каторгу, где все его занятия свелись к работе тяжёлой шахтёрской киркой…

Пламя блеснуло на стали клинков, и зрители тут же ожили, разразившись криками восторга и одобрения.