Враг престола

Это был один из разведчиков, высланных на поиски подходящего места для ночной стоянки. Подгоняя верблюда длинным сухим прутом, он приближался к своему господину быстрее и суетливее, чем того требовал обычай.

– Окам-ша’ад… – выдохнул разведчик, рухнув на колени перед своим господином, – там… мертвецы.

На него было жалко смотреть. Смуглое лицо превратилось в серую маску ужаса. Расширенные от страха глаза замерли, будто уставившись в одну точку.

– Мертвецы? – переспросил наиб.

– Они на нашем пути, – подтвердил кочевник, нервно облизнув потрескавшиеся губы.

– Вздор, – отрезал Окам, который уже начал раздражаться. – Должно быть, разбойники напали на какой-то караван.

– Мы не нашли следов боя. Мы вообще не нашли никаких следов.

– Мы? Кто был с тобой?

– Набун’Хаг. – Разведчик, словно вспомнив что-то, взволнованно огляделся. – Где же он? Ехал позади меня, клянусь!

– Великолепно, – заметил Окам, трагически закатив глаза. – Один тронулся, другой потерялся.

Окружение наиба разразилось презрительным хохотом. Лишь стражники-янычары мрачно вслушивались в разговор.

– Молю, Окам-ша’ад, – продолжил разведчик, теряя остатки самообладания. – Обогнём место скверны.

Внутренний голос наиба говорил, что этот человек прав, но гордыня не позволила услышать его.

«Наибу наибов бояться мертвецов? Но что, если это какая-то хворь? Вздор. Никакая болезнь не сможет убить разом столько человек в одном месте».

– Бояться нужно не мёртвых, а живых, – усмехнулся Окам, призывая к себе двух янычаров.

Когда разведчика уводили прочь, он всё ещё что-то кричал, но его уже никто не слушал. Окам не мог позволить себе суеверного страха. Особенно сейчас, когда его воины пролили кровь на священной земле оазиса. Но это будет началом нового мира. Мира, которым Окам собирается править.

 – Ну, поглядим, что так напугало этого глупца, – легкомысленно бросил наиб, пустив коня в неспешный аллюр.

Скоро они показались впереди. Тёмные пятна на жёлтом песке. Как и сказал разведчик, тел было много. Правда, никаких следов шатров, повозок, лошадей или верблюдов. Только люди. Недвижимые и безнадёжно мёртвые. Словно гигантская рука протянулась над пустыней, разбросав их, как горсть скорбных зёрен.

Тревожный колокольчик вновь прозвенел в голове Окама, и вновь молодой наиб не пожелал прислушаться к нему. У него много людей.