Враг престола

– Что нам-то до всего этого? – спросила Зора. – Дела людей нас не касаются. Да ещё и такие старые.

– А вот здесь ты ошибаешься, охотница, – возразил Алим. – Каждый народ должен знать свою историю, чтобы не допустить её повторения.

– Повторения? – недоумённо переспросил Ош. – Подожди, не хочешь ли ты сказать…

– Вы никогда не думали, что случилось с Древними? Никогда не пытались понять, откуда появились орки? Почему люди испокон веков столь люто ненавидят вас? Отчего охотятся на вас, как на зверей? Я говорил вам, что память можно обмануть, но убить её невозможно.

Кусочки головоломки сложились воедино.

– Этого не может быть, – произнесла Зора, поняв, к чему клонит старик.

Алим остановился, осветив центральную скульптурную группу, изображающую Древнего, держащего в изящных руках шар, вероятно символизирующий мир.

– Я Алим Тёмный, приветствую вас в этом месте, народ чёрной крови, – произнёс он с мрачной торжественностью жреца, выполняющего священное таинство обряда.

В повисшем безмолвии угадывался низкий, монотонный звук, словно пробирающий до самых костей.

– Вы слышать? – спросил Каршас, которого, похоже, не особенно волновали судьбы и прошлое великих народов. – Там.

И он указал вперёд. Проход в основании величественного изображения древнего властелина мира привёл орков в извилистые подземелья. Ведомые загадочным гулом, они скоро увидели свет, мерцающий в конце высокого стрельчатого тоннеля.

Зал, в который они вышли, был колоссален. Сверху донизу его пронизывало круглое жерло исполинского колодца. Вдоль гладкой каменной кромки торжественно возвышались огромные безликие фигуры, которые почему-то казались значительно старше этого места. В центре колодца, лишённая всякой видимой опоры, парила ослепительная кристальная колонна. Луч голубого пламени, веками бьющий в тёмные небеса, зарождался где-то в недрах этого сияющего самоцвета.

– Это оно? – только и мог спросить Ош, заворожённо глядя на мёртвый свет.

– Полагаю, что да, – подтвердил Алим голосом, в котором причудливым образом смешались восхищение и тревога.

– Что-то мне подсказывает, что мы не сможем сломать эту штуковину, – озвучила свои опасения Зора.

– И трогать её не хотеть, – вторил ей Каршас.

Стены многоугольной залы были испещрены незнакомыми письменами и загадочными символами, которые чуть заметно мерцали в свете колонны.