Враг престола

– Торопись, проклятый дурень, – напутствовал он Эдуарда, но тот замешкался, проникшись к строптивому старику нежданной симпатией.

Поодаль появились ещё несколько янычаров. Издавая гортанные окрики, они ринулись к Эдуарду.

– Подними меня, пёсья харя, – выпалил О’Кейл, собирая в кулак все свои силы и волю. Эдуард помог ему встать, и старик тут же оттолкнул его прочь. В смуглой руке блеснул шамшир.

– Беги же, – сказал он, и в голосе его звучала уже почти что мольба. – Дай уйти стоя.

Эдуард не нашёлся что ответить.

Он почувствовал, как комок подступил к горлу. Стиснув подаренный меч, он отвернулся и побежал. За спиной раздавались крики и скрежет металла. Там кто-то умирал, но Эдуард не нашёл в себе сил обернуться и посмотреть, кто именно.

О’Кейл не ошибся с направлением. Эдуард понял это, когда впереди послышался крик. Крик Гайде. Он узнал бы его из тысячи. 

Выбежав на небольшую площадь, в центре которой располагался общинный колодец, Эдуард увидел, как вооружённые мужчины разоряют повозку, где находились женщины, явно пытавшиеся покинуть селение.

Среди беглянок он увидел и Гайде. Намотав на кулак длинные волосы девушки, один из налётчиков тащил её прочь.

От этой картины Эдуард словно обезумел. Сорвавшись с места, он налетел на злодея с яростью песчаной бури. Не ожидая столь неистовой атаки, тот оказался повержен в считаные мгновения.

Перехватив меч двумя руками, Эдуард резко развернулся на грубые оклики дружков злодея. Утратив интерес к содержимому повозки и женщинам, они ринулись на юношу, обнажая мечи и кинжалы.

Эдуард не знал, кто они – сообщники Окама или обычные мародеры, решившие воспользоваться удобным случаем для грабежа. Юноша знал лишь то, что только он стоит между ними и женщиной, подарившей ему чистую радость первой любви.

Издав воинственный крик, сын безумного графа ринулся на врагов. Их было четверо, но они не умели биться вместе. Атакуя одного-единственного человека, разбойники мешали друг другу, и их проворный противник не преминул этим воспользоваться.

До того как брошенный одним из нападавших кинжал вонзился в руку Эдуарда, юноше удалось вывести из боя двоих. Они корчились на песке, истекая кровью. 

Подстёгнутые яростью и желанием отомстить, двое оставшихся головорезов беспощадно теснили Эдуарда. Из глубокой раны струился горячий ручеёк крови. На лбу выступила испарина. Длинный клинок полуторного меча позволял держать дистанцию, отражая удар за ударом.