Враг престола

– Произнося это, старик скрестил на груди ладони, выражая благодарность за оказанную честь. – Готов ли ты внимать слову многих, Эдуард Колдридж?

– Для этого я здесь, почтенный Варик-ша’ар. 

Не зная, как ведут себя в подобном случае, Эдуард повторил жест пустынника. Часть вождей одобрительно кивнули, увидев, что юноша принимает их традиции. Лишь на лице Окама и двух-трёх молодых наибов промелькнула презрительная усмешка.

– Ты напомнил нам про наше слово. Про нашу честь. Тем тяжелее наша вина, если пришлый человек помнит о них крепче, чем мы сами.

Он сделал паузу, как будто стараясь разглядеть что-то в лице Эдуарда.

– Мы поможем тебе, Эдуард Колдридж. Станешь ли ты другом для народа пустыни, когда займёшь место отца?

– Клянусь, – с готовностью пообещал Эдуард. – Мой отец, на свой страх и риск, долгие годы помогал вам. Обещаю быть народу пустыни таким же другом, помощником и защитником, каким был он.

– В таком случае, прежде чем хурал окончится, обычай требует, чтобы я спросил: есть ли здесь тот, кто хочет держать слово? В поддержку либо против решения многих.

Один из присутствующих поднялся. Как и опасался Эдуард, это был К’Зах Окам. Впрочем, ни К’Халима, ни других наибов его выступление, похоже, особо не беспокоило.

– Я скажу.

Заложив большие пальцы за белоснежный шёлковый пояс, украшенный золотой брошью в виде сияющего солнца, наиб двинулся вперёд, начиная свою речь.

– Не желая слушать мои слова, принадлежащие самому разуму, многие идут на поводу у этого… мухтади и его безумных идей…

По интонации Окама было ясно, что на деле он хотел назвать Эдуарда умалишённым, если не хуже.

– Мы живём в совсем другое время, и с западным соседом можно и нужно договариваться. Там есть умные, могущественные люди, с которыми мы легко найдём общий язык. Вы же предаётесь старомодным суевериям и грёзам о прошлом. Слепцы!

– Окам-ша’ад! – возмущённо воскликнул Варик, но Окам перебил его:

– Я не закончил, старик! Не прерывай меня.

Эдуард внезапно похолодел, когда Окам, как извивающаяся змея, прошёл мимо него. Юноша пожалел, что оставил доспехи в шатре. В них он чувствовал бы себя гораздо увереннее.

– Я пытался воззвать к вашему разуму, – продолжал молодой наиб, – но вы остались глухи к голосу будущего.

Он сделал паузу, остановившись за спиной К’Халима. Смуглая рука легла на плечо пустынника.

– К’Халим, ты был мне как брат. Вместе мы обучались танцу клинка у старого Кус’Рулаха.