Враг престола

Забрав ношу, пустынник протянул её Эдуарду:

– Дар моего отца.

– О’Кейла? – удивился Эдуард.

– Наследие войны.

Когда Эдуард развернул пыльные шкуры, его глазам предстал превосходный полуторный меч в ножнах чёрной кожи. Оружие не могло похвастать богатым убранством, но одного взгляда на плавно изогнутую гарду и замысловатую оплётку рукоятки хватило, чтобы понять: меч вышел из-под руки настоящего мастера.

– Он сказал, что ты неуклюже обращаешься с шамширом[5], потому меч королевства будет для тебя привычнее.

«Настолько неуклюже, что отрубил тебе руку, упрямый старик», – подумал Эдуард, но вслух сказал другое:

– Я польщён. Передай своему отцу мою искреннюю благодарность.

– Она ему не нужна, – усмехнулся К’Халим. – Ему будет достаточно знать, что ты позаботишься о его дочери.

– Клянусь жизнью, – с готовностью пообещал Эдуард.

Пустынник удовлетворённо кивнул.

– Тогда оставь меч здесь и следуй за мной.

Эдуард ощутил, как сердце вновь кольнула тревога.

Тусклой тенью она преследовала его всё утро. Совпадение? Слова Ярви всплыли в его памяти зловещим предостережением.

«Если мы не уйдём сейчас, завтра или сегодня здесь прольётся кровь. Много крови».

– Наибы собираются, – ответил К’Халим на вопросительный взгляд юноши. – Они приняли решение.

* * *

По пути к месту хурала Эдуард надеялся, что Ярви сможет выбраться из оазиса, избежав рук пустынной стражи. Впрочем, он не сомневался, что вору это удастся.

По словам К’Халима, Гайде пошла навестить отца, который вечером собирался отправиться в Тайный город.

Эдуард надеялся увидеть её, чтобы попытаться ещё раз уговорить уехать, но ему это не удалось. Чем ближе был совет наибов, тем больше слова Ярви тревожили его. Что, если тот был прав?

С тех пор как они выбрались из Гнезда Олофа, Ярви ни разу по-крупному не ошибался – ни в людях, ни в событиях. Его бегство означало одно: опасность реальна.

Когда Эдуард вошёл под свод шатра, он заметил, что число наибов осталось прежним.

Ни один новый вождь не присоединился к хуралу, но никто не отказался и от участия в нём.

Слово снова взял Нас’Аддин Варик, очевидно выражая мнение большинства. Судя по тому, что рассказывал К’Халим, этот человек мог похвастаться разве что благородством древнего имени. Его племя было вытеснено с исконных земель после войны Дюжины. Теперь оно осталось лишь тенью величественного прошлого.

– Моими устами говорят ша’ар-тат, ведущие народ.