Шаг первый

Этому способствовало также то, что компас, поселившийся в моей груди с той памятной встречи, хоть и вызывал легкое чувство дискомфорта, жить при этом, абсолютно не мешал. Основываясь на каких-то своих внутренних ощущениях и догадках, об оставленном подарке я не стал сообщать никому. Даже в разговоре с бывшим учителем при описании момента убийства твари не стал ни о чем подобном упоминать. Ну а что, по факту, абстрагировавшись от компаса в груди и погрузившись в дела, я весьма успешно о нем забывал.

Надо отметить, что несмотря на мое решение сохранить компас в тайне, много времени я проводил в медитациях и тщетных попытках избавиться от него, но все безуспешно.

Погружаясь в себя, я идентифицировал его как комок чужеродной силы, напрочь засевшей внутри меня и подпитывающейся от моей собственной энергии. Любые мои попытки воздействия на нее, просто ни к чему не приводили. Когда все варианты были испробованы, оставался последний.

Полностью избавиться от тьмы и дождаться момента, когда компас растворится сам, лишившись подпитки.

Этот вариант нес с собой адские мучения, так что я отмел его сразу. Я же не ученик Гозарда с его путем чистоты. Я практикую поглощение, усиливаю дар. Мое тело просто перестанет работать, лишившись тьмы.

Поэтому один прекрасный день проснувшись и выполнив весь утренний моцион, я взял дилижанс и никого не ставя в известность отправился в нижний город. Покинув дилижанс и велев вознице ждать меня на этом же месте через три-четыре часа, я направился вниз, ведомый странным чувством, поселившемся в моей груди.

Останавливался я один раз. В тот момент, когда подошел к границе нижнего города и трущоб. И то для того, чтобы проверить, удобно ли из ножен выходит клинок, мерно покоящийся у меня на поясе. Дальше шел уже без остановок все набирая и набирая ход. Моя торопливость была связана с тем, что чем ближе я подходил к точке назначения. Тем назойливее свербело у меня в груди, подгоняя идти вперед. Когда я дошел до точки назначения, а эфемерный зуд в груди достиг своего предела, все неожиданно прекратилось.

Чувство дискомфорта ушло в тот миг, когда ко мне пришло четкое понимание того, что я на месте.

Я стоял у старого покосившегося невысокого забора перед домом, что больше походил на сарай. Стекла в окнах отсутствовали, а заменяли их кое-как заделанные деревом оконные проемы. Во многих местах дома бревна разошлись настолько, что образовывали дыры толщиной чуть ли не с ладонь.