Своя весна

А зал говорил тысячью голосов тех, кто когда-то грелся возле очага или пил пиво за столами…

Муж Аннет сложил голову у Боровичной переправы, где последнему свободному княжеству нанесли самое чувствительное поражение за всю весеннюю часть кампании. Тогда столы и лавки сменились пеленальными настилами, измазанными кровью раненых солдат.

А потом армия, ведомая оставшимися в живых офицерами, сложила оружие, впустив в княжество новый порядок.

Аннет открыла двери второй раз, дав прибежище тем, кого потрепали огонь и сталь.

В едальне, которую обходил стороной новый торговый тракт, выделялся один человек. Он пришёл утром, спустя год после позорного шествия на площади. Грязный, помятый, безмерно уставший. Жизни в нем было не больше, чем в былинке, которую на порог задул холодный ветер.

Его прошлое было растоптано гусиным шагом, честь утонула в кислой браге, истлела, смешанная с табаком и сушеными грибами половина к половине.

Но Аннет вдохнула в него жизнь, напомнив, с чего началась война, обернувшаяся крахом для княжеств. С казни охотников на Весну.

Теперь двери «Пяти цепей» заложили дубовым брусом. И едальня превратилась в острог.

– Охотники просились, хозяйка, – утирая пот с лица, проговорил один из работяг. Он держал в руке старое копьё. – Мы не пустили. Они обещали поджечь острог, грозили факелами, так Монт и Гелл поубавили их пыл стрелами.

– Всё правильно, – Аннет ободряюще похлопала его по плечу. – Это их весна.

Перемены накрыли королевство сразу после торжества. Понемногу, тут, там, природа пробудилась ото сна. Не имело значения, что ещё время зимы – дева набирала силу день за днем. Снег обратился водой, превратив просёлочные дороги в клёклую жижу. Всё чаще небо было алым от раскаляющегося светила, а по утрам в низинах лежал плотный туман, сквозь который не было видно сигнальных огней на сторожевых вышках.

Деву видели фермеры в полях, рыбаки на трещащих вскрывающимся льдом реках, она входила в замки и таверны, бродила по трактам и горным отрогам, меняя всё, на что падал взгляд её глаз.

Первыми на своей шкуре ощутили пробуждение Весны охотники. Они сами стали дичью. Спрячь расшитый листьями плащ хоть в десять сундуков, хоть сожги – тебя найдут.

Аннет видела, как по тракту неслись новые охотники.