Страх вампира

— Не сваливай всё на них! — обозлился Швац, — Я хочу знать сразу, иначе какие гарантии!

— Такие, господин де Гис, что никогда ещё парламентарии нейтралитета не нарушали установленных конвенций обмена услуг между вашим и нашим родом. Проявите малость терпения — и всё вам воздастся...

Вампир ещё какое-то поглядывал на Сальватора исподлобья, но затем спросил совершенно спокойно:

— И когда мы двинемся?

— Ровно тогда, когда сочтёте удобным для себя, господин! Моё дело — лишь обеспечить вас «прокормом» и достойной одёжкой.

— А то без тебя не испил бы я этих холопов! — огрызнулся Швац.

— Но вот одежду, кроме как грубой силой, достать вам вряд ли удастся... — дополнил Сальватор, — А я — имею на заметке подходящие места!

Обнажив стиснутые от гнева зубы, вампир пожелал отправляться немедленно. — На всё ваша воля! — смирно отвечал Сальватор, и в путь они отправлялись, так и оставив улики: пять трупов в жилом доме и один близ мельницы. Судя по тишине, ни один пока не был обнаружен.

Глава 2: Время моды и важных разговоров...

Много веков назад вошло в моду искательство власти и могущества, зачастую методами не самыми честными: первые учёные, пытающиеся обуздать секреты магии, овладели силой призыва разных существ из параллельных измерений, граничащих с нашим. Одними из тех, кого придворные учёные принудительно вызволили из своих измерений, стали вампиры - тогда им и присвоили такое название, хотя на родном языке они величают себя совершенно иначе.

Целью этих экспериментов было, в первую очередь, желание задействовать тварей, обладающих сверхъестественными способностями, в военном деле - против конкурирующих королевств.

Планам не суждено было сбыться, ибо установить контроль пытались они на созданиях не звероподобных, а вполне сознающих себя как личность, да ещё и гордых по природе... Первые вампиры, высвободившиеся из рабства, непременно организовали побег и остальным своим сородичам: их объединяли патриотические начала!

На первых порах обретённой свободы обрушили они весь свой гнев на род людской: сокращали нашу популяцию, оставаясь неуловимыми; их не терзали ни голод, ни холод, ни болезни, чего не скажешь об уязвимых ко всему людских организмах.