Прибытие

— Форму держишь. От Алевтины ещё никто не уходил, а ты вот смог.

— Ну так давай выпьем за встречу, а, старлей? — Серёга вытащил бутыль и поставил посредине нашего импровизированного стола, на котором вполне неплохая закусь стояла.

— Рано, сержант. Сейчас на шулюм кого-нибудь стрельнем, вот тогда и отметим: и встречу, и открытие. — Дед поднялся со стула, взял ружьё, которое держал ещё вполне крепко, и пошёл к берегу. Откуда уже была слышна утиная перекличка.

Он не успел отойти от нашего лагеря и десяти шагов, как снова послышался плеск весел, а вскоре мимо нас прошёл рыбак в белой панамке.

— Понаехали тут, своими пулемётами всю рыбу распугают, — пробурчал он. У Серёги не только зрение, но и слух оказался отменным. Услышав, что бурчит рыбак, он, как заорёт.

— Шёл бы ты лесом, Яков Панфилыч, если совсем из ума выжил и Сашку Белова не узнаёшь.

— А хоть и узнаю, что с того? Вас обоих ещё в сорок пятом надо было под трибунал отдать, — снова пробурчал Яков Панфилыч.

— Вот же гондон штопанный, — сплюнул дед. — Как был им, так, похоже, и помрёт. Козёл плешивый.

— А кем он был, раз под трибунал вас хотел? — мне стало любопытно, что это за товарищ такой.

— Политрук. Всё в партийные вожаки метил. Да под меня копал, тьфу, — дед опять сплюнул. — Только хер ему, а не трибунал, мы же с Серёгой герои, — он хохотнул.

— И чего он так на вас взъелся? — я посмотрел вслед белой панамке. Надо же, какие страсти на войне творились.

— Да всё из-за врачихи молоденькой. Настеньки. Ух, как он перед ней гоголем ходил, да только она вон, его выбрала, — и Серёга хохотнув, ткнул в моего деда, а я внезапно понял, что это о моей бабушке Насте говорят. — А я вот всегда говорил, что ты намеренно тогда ногу дал себе ранить. Девки-то молоденькие жалеть шибко любят. А тут такой красавец, да молодой и неженатый.

— Только бы в шляпку эту белую не попасть. Вот ведь до греха доводит, прямо искушает на старости лет. Как был гондоном, так и остался. Пень старый собакам ссать, — ругался дед негромко всё то время, пока шёл к своему старому месту, откуда всегда птицу стрелял.

Я тихо шёл за ним. Не то чтобы надо было его караулить, но, всякое могло приключиться.

Шорох крыльев.