Прибытие

У вас тут немцев полно, есть, где учителя поискать или учительницу.

— Да я же говорю, старики только по-немецки говорят, да и то, с нами стараются по-нашенски, — ответил Митяй.

— Надо же, так сильно ненавидеть русских, чтобы в итоге остаться жить в Российской империи, на условиях Российского императора и даже от своего языка отказаться, — я проговорил это по-немецки и насмешливо посмотрел на бешено вращающего глазами Вюрта. — Отличный результат, молодцы, — и я показал ему большой палец, убирая кинжал обратно в ножны.

— Заткнись! — взвизгнула голова. — Закрой свой поганый рот! А эти предатели, которые предали дело великого фюрера ради своей ничтожной жизни, ещё за всё ответят!

К нам подъехал дед. Глядя на меня сверху вниз спросил.

— Чего это он развизжался?

— Ему не нравится, что потомки тех, кто ушёл вместе с ними, совсем обрусели, — ответил я, замечая, как дед морщится и ёрзает в седле, пытаясь найти удобную позу. Всё-таки не мальчик уже верхом скакать. — Может, поменяемся? — спросил я, прикидывая, сколько времени смогу проехать на этой зверюге и не выпасть из седла.

— Сиди уже, — дед махнул рукой.

Митяй смотрел на него с опаской и даже замедлил ход, слегка натянув поводья. Похоже, что деда он побаивается гораздо больше, чем того же Вюрта. Когда первое потрясение прошло, он начал относиться к голове с опаской, но суеверного ужаса не испытывал. Всё-таки когда живёшь в окружении магии, к некоторым вещам начинаешь относиться с пониманием.

К деду подъехал неспешно Сергей.

— Ты чего так плюхаешься, как будто центнер с гаком весишь, а не как полмешка картошки? — деда явно что-то беспокоило, потому что он посмотрел на старого сержанта хмуро и сурово, и тут же принялся осматриваться по сторонам.

— Поясница, окаянная. Думал, скину лет двадцать, да и пройдёт, ан, нет. Оказывается, она и в шестьдесят у меня болела, зараза такая. Кто же на старости лет в сёдла прыгает? Вот она и напомнил, что не юноши мы с тобой, старлей, ёптить, — ругнулся Сергей.

— Очень может быть, — дед ещё раз нервно огляделся по сторонам и вытащил ружьё, которое приспособил к седлу.

Вот только выстрелить он не успел. Дорога как раз вильнула, и мы ехали сквозь лес. По обе стороны от дороги росли деревья, уже начавшие менять окраску на осеннюю.