Прибытие

Я же, чтобы было чем заняться, рассматривал меч, который мне дед отдал вместе с ножнами.

Простая рукоять, достаточно длинная, чтобы можно было перехватить её двумя руками. Достаточно широкая гарда. Никаких тебе завитушек, драгоценных камней и чего-то в этом духе. Очень простое и эффективное оружие. Я смотрел на лезвие так долго, что внезапно, у меня зарябило в глазах и показалось, что лезвие не такое чистое, как выглядит на первый взгляд. По всей длине клинка сама структура стали образовывала множество завитушек, переплетающихся друг с другом и составляющий один непрерывный узор.

Напряжение в глазах нарастало, и тут в голове словно лопнула с тихим звоном натягиваемая струна. Дзинь. Сразу стало немного легче, но на зеркальное лезвие упала бурая капля.

— Чёрт подери, — пробормотал я, вытаскивая платок из кармана рюкзака.

— Что с тобой? — Митяй оглянулся, чтобы посмотреть, что там у него за возня за спиной началась.

— Кровь из носа пошла, — я свернул платок и засунул в закровившую ноздрю.

Плеснул из фляжки воды на руку и другим платком кое-как вытер меч, по большому счёту растерев кровь по лезвию. Посмотрел на солнце, вроде чистый. После этого сунул меч в ножны. Платки на привале сожгу. Почему-то после знакомства с любящим кровушку Вюртом, оставлять её где бы то ни было не слишком хотелось. А с мечом явно что-то не так. И к задаче научиться им владеть прибавляется задача выяснить, что же именно с ним не так.

— Это не слишком хорошо, — протянул Митяй. — Тебе бы к целителю показаться.

— Обязательно. Вот как только до целителя доберёмся, так сразу и покажусь. — Я лёг, заведя руки за голову. Вообще, как только Митяй узнал, что я поеду на телеге, его отношение ко мне неуловимо изменилось. Стало панибратским, что ли. А ещё в его голосе начали появляться, ну, не знаю, покровительственные нотки.

— Зря ты так. О здоровье нужно заботиться смолоду, — наставительно произнёс паренёк, который как бы не моложе меня. — В нашей деревне целительница молодая — Даша.

— В каком университете она училась? В Кёльне? — я аж привстал, опираясь на локти.

— Так, барон фон Майснер центральный городок своего баронства назвал. Говорил, что так ему легче разлуку с родиной переносить. А его детям всё равно. Не переделывать же. К тому же все привыкли уже.