Книга 3. Истинный враг

– Ни один из вас не смеет принижать тех, кто по своей воле присоединился к нам и бьётся с империей!

А затем он словно растворился в воздухе, вместе с магом, оставив после себя лишь завихрение воздуха у самой земли.

Глава 4

- Это твои люди! Твои!

Тем вечером Хэл впервые позволил себе отругать одного из офицеров. Смертники были временно предоставлены в группу Торина.

- Повторяю, я ничего общего иметь с этим смердом не желаю. Они мне не товарищи, и никогда ими не станут, - с каменным лицом ответил Торин.

Остальные старшие офицеры сидели в полном составе, и лицо каждого, даже Карен, которая обычно была далека от дел отряда, было мрачнее тучи.

- Они стали твоими товарищами, - навис Хэл над столом, - в тот самый миг, когда решились биться с империей. Или твоя цель изменилась?

Несколько долгих секунд они сверлили друг друга взглядом. Первым отступил Торин.

- Нет, - буркнул он. – Но я не стану уважать тех, кто по своей воле позволил империи заковать себя и использовать, как ей угодно.

Хэл поднялся из-за стола и прошёлся вдоль него несколько раз.

- Значит вот как, - произнёс он. – А знаешь ли ты, что когда-то я и Барти служили в этом же отряде? Мы были разведчиками – теми, кого первыми посылают на убой.

От всплеска энергии, непроизвольно вырвавшегося из Хэла, несколько свеч погасло и шатёр погрузился в полумрак.

- И ты находишься у нас в подчинении.

Торин выглядел ошеломлённым, и даже, вопреки своей привычке говорить всё, что у него на уме, не нашёл слов.

- Ты утратил голос рассудка? – спросил он. – Из-за каких-то слабаков, которых мы спасли, ты хочешь прогнать меня?

- Это ты утратил голос – при принятии важных решений! – прокричал Хэл, ударив по столу. – Как и право вести за собой людей!

Торин мгновенно ощерился и вскочил, его стул упал спинкой на пол.

- Будешь служить под началом Ланиса, - отрезал Хэл перед тем, как его вывели с совета. – Пока не докажешь, что вновь обрёл способность здраво мыслить.

Спустя несколько минут в шатре вновь воцарилась тишина. Офицеры сидели за столом, словно ничего не произошло.