Девять смертных грехов

Теперь я уверен, мы никогда не пересекались раньше, но ты все же назвала мое имя. Как?

Паула поморщилась, а потом призналась.

– Это сила моей семьи. Мы – Осуна, но не до конца. Нам не дается вторая форма главной ветви, но мы можем кое-что видеть. Например, имена…

– Стоп! – я неожиданно осознал кое-что важное. – Тогда, получается, в тебе есть чистота, но как ты прошла мимо драумола?

Паула смутилась.

– Мы видим чужие имена и можем прятать свои. Я усыпила свою силу, чтобы он меня не заметил, а потом все это время не могла пробудить.

Иначе бы эти негодяи не взяли бы меня так легко!

Что ж, семейные способности древних родов, по слухам, позволяли и не такое.

– А что еще ты можешь? – теперь я не сомневался, что Паула рассказала лишь про малую часть своих талантов.

– Еще… – девушка нахмурилась. – Я вижу яркость чужой души, по которой легко понять уровень чистоты противника.

– То есть до того, как он покажет себя. Хорошее преимущество, – кивнул я.

– Например, я вижу, что ты уже достиг уровня дьес-идальго, но еще не открыл свой первый грааль, – Паула продолжала.

– Внушает уважение, но все равно этого недостаточно, чтобы рассчитывать победить мать-паучиху. И да, я не буду спрашивать, как тебе удалось обмануть драумола!

– Ты ошибаешься, я еще не умею использовать чистоту, – ответил я.

– Что? – девушка вытаращила глаза.

В ущелье справа от нас раздалось еле слышное шуршание. Не теряя времени, я подхватил Паулу, вернув ее обратно на плечо, и бросился в ту сторону. К чести девушки, та не стала кричать на ходу и даже постаралась не шевелиться, чтобы не мешать мне.

Мы выскочили на перекресток: здесь ущелье расходилось в две стороны. Но звуков больше не было…

– Налево, – подсказало сердце. – Я чувствую тех, чью кровь ты пролил.

Я не особо доверял этому куску плоти из небесного камня, но выбора не было. Рванул в указанную сторону, и сердце нежити не обмануло – буквально через сотню метров я наткнулся на паучиху. Та старалась не шевелиться, не издавала звуков и быстро, один за другим, пожирала развешенные на стене ущелья коконы.

У ее лап валялся десяток пустых, но вокруг были еще сотни… Нет, тысячи и тысячи целых. Сколько же эта тварь собрала себе тел про запас?

– У нее нет головы, – тихо зашептала Паула, свесившись с моего плеча. – Не знаю, кто ее отрубил, но нужно пользоваться, пока она не отрастила новую.

Она все еще не могла, да и не собиралась верить, что я мог ранить паучиху, но в остальном была права.