Девять смертных грехов

Грандам и принцессам он как раз подходит – силы и чистоты хватит на любого врага.

Меч висит на левой стороне пояса, а на правой – серебряный мешочек с сердцем. Я так и не решился его съесть. Осматривал, пытался поговорить, выяснить, что оно даст и что заберет, но после той первой фразы сердце не сказало ни слова… Впереди тем временем показался торчащий над прибрежным лесом горб. Такой знакомый холм, который я когда-то излазил от основания до самой вершины, от последней кладовой в крыле отца до новых пещер, пробитых морскими течениями и прибоем.

Дом.

Костлявый словно почувствовал мое настроение и прибавил ходу. Он иногда показывал чудеса разумности, вот и сейчас явно понял: если постарается, то скоро сможет отдохнуть. Мы проскочили заповедную чащобу по старой дороге, и уже через час я увидел ворота. Открытые, значит никаких опасностей поблизости. На стенах бродили стражники: издалека тяжело разглядеть лица, но я даже по фигуре узнал Мигеля и шефа Хуана. Да, наш шеф стражи часто лично проверял службу своих вояк, вот и сегодня как будто что-то почувствовал.

– Господин Луна! – он тоже узнал меня издалека, несмотря на запыленную одежду и костлявую клячу.

Я радостно замахал рукой и уже скоро выскочил на главную площадь замка, спрыгнул, пошатнувшись после долгой езды. А вокруг меня начали собираться старые знакомые.

– Как ты возмужал! И плечи раздались, и руки толще стали раза в два, – Хуан видел во мне воина, и это было очень приятно.

– Приветствую, молодой господин, вы действительно подросли, – шеф прислуги Карлос поклонился мне и еле заметно вздохнул.

Ох, сколько его тайных ухоронок я нашел с тех пор, как начал ходить. Будь там деньги, отец бы уже повесил Карлоса, но шеф прислуги, следуя какой-то ведомой только ему страсти, воровал лишь вино и еду. Притом знал меру и службу, так что заслуги перед родом и смех каждый раз перевешивали тяжесть преступления.

– Ничего вы не понимаете, он не просто вырос, он стал красавчиком. Разве не это самое главное? – дородная повариха Берта, которую отец привез домой после одного из северных походов, прижала меня к необъятной груди.

В отличие от шефа Марио она не владела чистотой, но все равно ни один из гостей после ее еды не смог удержаться, чтобы не облизать пальцы. Возможно, Берта брала любовью к своей новой семье и опытом. Да, поесть она тоже любила.

– Самое главное, что перед нами действительно молодой господин, – ко мне подошел семейный священник, отец Антоний.