Железный Феникс 2

— Вероятно, затем же, зачем и вы, — говорит, чуть помедлив. — До Собора святейших дошла весть о безобразиях, которые он учиняет.

— Вот как. Главное, вовремя, — не могу сдержать сарказма. — Он там за десять лет не меньше сотни человек законсервировал. А до всех только «слухи дошли».

Женщина не отвечает, только улыбается ещё дружелюбнее. Так, что помимо воли возникают мысли о том, что пришли-то они как раз вовремя, чтобы увидеть результаты эксперимента. Хотя, может, я это сам придумал и наговариваю на хороших людей.

— Как вас зовут, юноша? — наконец интересуется незнакомка.

— Макс. А вы у нас кто?

Дама удивлённо вскидывает брови, но всё же отвечает:

— Святая Жаслин, к вашим услугам.

Просто киваю. Очередное ничего не говорящее мне имя и должность. «Святейшие», «чистейшие» — этого добра тут пруд пруди. Любят они в этом мире пафосные титулы.

— Что вы собираетесь с ним делать? — киваю в сторону Вилиса.

Жаслин задумывается на мгновение:

— Заберём и будем судить по церковным законам.

— А люди? — указываю в сторону открытого подвала.

Святая скалится совсем не по-доброму:

— Какие люди? Несчастные порченные существа, которые угодили в лапы еретиков? Единственное, что можно для них сделать, — это предать земле.

— Ну нет, — усмехаюсь. Ишь ты, какая прыткая святоша! Пришла на всё готовое, и ещё распоряжается. — Только после того, как всё тут осмотрят мои коллеги.

— Служба надзора за правопорядком здесь ни при чём, — настаивает подрастерявшая свою самоуверенность Жаслин. — Это внутрицерковное дело!

Равнодушно развожу руками:

— Вот вы это начальству моему и расскажете.

Не по своей воле, конечно. Но ведь хоть немного осматривают, так? Вряд ли сидят в своих «банках» с закрытыми глазами.

— Думаю, вы сейчас лжёте, Макс, — медовым тоном выдаёт святая. — Поэтому мы вынуждены задержать вас до выяснения.

Да что ж такое! Сегодня буквально каждый первый встречный стремится меня задержать до какого-то непонятного «выяснения». Пальцы сами собой складываются в старый добрый шиш, а рот открывается, чтобы сообщить Жаслин моё мнение по поводу её ни разу не выгодного предложения.

И тут землю, на которой стоит деревня, заметно встряхивает.

Только притворявшийся мёртвым Вилис подскакивает вверх и бросается на святую.

— Ни за что! Ни за что! Ни за что! — истошно орёт он.

Размахивая руками, достаёт скрюченными пальцами до Жаслин — над её белой грудью появляется грязная, набухающая кровью царапина.