Железный Феникс 2

И ваши прекрасные законы и суды будут прекрасно работать на этого мерзавца, никуда не денутся. А справедливость идëт нахрен.

Мальчик отрицательно качает головой:

— Абсолютной справедливости не существует. То, что справедливо для меня, ты посчитаешь неприемлемым. И наоборот. Когда каждый тянет одеяло к себе, получается хаос.

— Поэтому одеяло должно быть только на строго конкретных людях, понимаю, — произношу с внезапной горечью.

— Ничего ты не понимаешь, сопляк, — в сердцах отмахивается Олгаф. — Нечего сейчас рассусоливать, потом поговорим.

И поворачивается к Ангвару:

— Как бы то ни было, твои прегрешения велики, сын мой. Лечись пока как следует, а после возвращения Сердия мы определим твоё наказание.

Пока пострадавшего заместителя поднимают и выводят из помещения, на моё плечо опускается мягкая ладонь Фати.

— Так сильно хочется изменить мир, малыш? — мурлыкает она мне в ухо. — Тогда береги крылышки.

Девушка ласково треплет меня по щеке и уходит вслед за стонущим Ангваром. Остальные присутствующие тоже постепенно выметаются из выжженой комнаты.

Олгаф задумчиво смотрит на нас с матерью, будто выбирает, какой вопрос задать первым. Наконец серьёзно спрашивает:

— Так какое же злодеяние потребовало твоей справедливости в этот раз?

Усаживаюсь поудобнее, вытягивая ноги. Наконец-то рана совсем перестала болеть.

— Наличие большой силы, — неохотно объясняю, — неважно чего — власти, денег или магии — всегда идёт рука об руку с большой ответственностью.

— То есть, потомки Августейшего Пати по определению должны больше, чем все прочие? — кивает Олгаф.

— Да. И не только в плане своих обязанностей, а вообще.

Пацан переводит взгляд на Орлину и хмурится:

— А скажи-ка мне, невестка, почему у твоего сына такие провалы в памяти, что он основ не помнит, а?

Женщина чуть заметно вздрагивает, опускает взгляд и принимается разглаживать ткань юбки.

— Видно, прикосновение к Источнику так повлияло, — неуверенно произносит она.

— И каким же образом произошло это прикосновение? — издевательски прищуривается мальчишка. А я понимаю: всë он уже и так знает. Может, даже побольше того, что было написано в дневнике Максина.

— Я сам инициировал подключение к Источнику, — перевожу внимание на себя. — Риск был велик, но у меня получилось.