Мастер лжи

Да, врага можно устранить, или, скажем, раздавить экономически, но чтобы работать мясником — это не моё. Не мой стиль. Я привык делать всё красиво.

Высшей степенью лжи я считаю ту, от которой даже твой противник приходит в восторг. Это своего рода искусство и с Вальдемаром я хотел разделаться подобным способом. Не изменяя своим правилам.

Сбрось я девушку, перестал бы себя уважать, а именно этого и пытается добиться мой враг. Уничтожить сначала мою мораль, а потом выкинуть на помойку физическую оболочку. Я задел его самолюбие.

Я не альтруист, скорее наоборот, не против мордобоя. Наблюдая сегодня за тем, как действует группа, у меня возникло много идей и мыслей, как этот процесс усовершенствовать. Свою спасённую жизнь Плесницкая, сама того не зная, отработает на тысячу процентов — я в этом не сомневался.

Меня захватила идея охоты на альфа-выродков. Ребята во многом были правы — это хороший путь по иерархической лестнице. Мы сами сможем заработать себе легендарки, а не ждать очереди в своих кланах, унижаться и пресмыкаться, чтобы отхватить кусок.

Все, кто сегодня был в походе — изгои в той или иной степени и если правильно их организовать, направить в нужное русло, то таких дел можно наворотить, мама не горюй. К тому же это потенциальные связи со многими знатными домами в будущем...

Да, осталось только выбраться из той жопы, куда мы попали. Ночь наступила быстро. Нас так сильно продувало, что я сидел, трясся как банный лист от холода, пока не махнул на все условности.

Известное дело, человек человеку грелка. Разве не так? Сказано — сделано. Я прижался к Альбине и накрыл нас обоих лёгкой курткой — не сказать, что это сильно помогло, но вскоре тепло соседнего тела передалось, и я смог заснуть.

Утром разлепил один глаз и обнаружил свою руку на груди Плесницкой. Ничего так, уверенная троечка. Проблема была в том, что и она проснулась. Я это почувствовал по остановившемуся дыханию. Сам же притворился, что всё ещё сплю — я же ведь мастер лжи?

— Гордей, даю две секунды, чтобы убрал свою клешню.

Я сказал нечто нечленораздельное, будто сонный и «случайно» провёл рукой, памацав её ещё больше. А потом мне достался удар под дых.

— Дура, что творишь? — на глаза навернулись слёзы.

— Где мы?

— Скала-люкс, разве не видишь? — отдышавшись, сказал я, ну и вредный же у неё характер, могла бы и отблагодарить отважного спасителя.

— Как мы сюда попали? — она смотрела вниз, подойдя к самому краю.