Мастер лжи

— Снова пришёл договариваться?

— В общем-то, да, — не стал ёрничать и ответил максимально кратко.

— Ага, — он налил себе из графина воды и, шумно сглатывая, опорожнил стакан. — Что же такого мне может предложить изгой рода? Может быть, деньги? Ах да — у тебя же их нет... Силу? С твоими-то данными, только ошиваться на переднем крае. Тогда влияние, связи? Но ты ж никто, — он рассмеялся, как довольный удав.

Так смешно, обхохочешься просто.

— Чего ты хочешь? — в лоб спросил я его, настроения шутить с ним не было, да и незачем.

Воздух наполнился дымом от зажжённой сигареты. Я поморщился — никогда не любил эту гадость, но по долгу службы приходилось мимикрировать под курильщика. Ведь за разговорами в курилках решались самые важные вопросы.

— Какой торопыга, — сбросил он пепел в стеклянную пепельницу в форме мутировавшего Выродка. Помесь собаки и гусеницы. Судя по всему, Вальдемар тащился по химерам — вся живопись, что я видел по пути сюда, была на эту тематику.

— А чего тянуть?

— Все сначала хорохоритесь, а потом вот так сидите, мычите, — важно сказал он. — Ладно, — потушил сигарету и помахал рукой, развеивая дым. — Я хочу, чтобы ты убил Альбину Плесницкую.

Чего-то такого я и ждал, но не ожидал, что целью станет именно взбалмошная девка.

— И чем она тебе не угодила?

— Не твоё дело, — сказал Вальдемар, но потом, немного подумав, добавил. — Впрочем, хорошо, всё равно ты об этом узнаешь сам — она опозорила моего сына. Хочу, чтоб эта сучка подохла.

«Это уж точно», — подумал я, — «но это не повод её убивать».

— Сколько у меня времени?

— До конца недели, — ответил аристократ и медленно запустил слюну в пепельницу. Хотел потушить сигарету, но та оказалась такой вязкой, что притянула к себе пепел, и Вальдемар нечаянно вдохнул её назад. — Бл***.

Я смотрел, как он подносит платок ко рту и избавляется от попавшей в рот дряни. Что-то тут даже не пахло лидером клана — жалкое зрелище.

— Я не успею, — попробовал выторговать побольше времени, но тот был так раздосадован, что не произвёл должного впечатления и резко рявкнул.

— Да мне по хер! Не справишься, значит, порешим тебя и твою семейку! Всё, вали.

Когда я вышел, Вальдемар заорал что-то на древнематюгском и послышался треск древесины.

Я вышел на улицу и решил пройтись пешком. Альбина не была мне дорогим человеком. Да мы... Сотрудничали, назовём этот так, но ничего больше.