Мастер лжи

В основном это были трахари молодых барышень из многоэтажного общежития, ничего серьёзного — просто карманные деньги для бедного студента.

— А вот здесь вы оскорбили профессора, уважаемого, между прочим, человека и причём неоднократно.

— Ну, там он был не прав, — я не собирался отнекиваться и совсем не стыдился содеянного. — Сначала попытался втюхать нам неактуальную информацию, а потом задел мою честь. А я не тряпка половая, чтобы давать об себя ноги вытирать.

— Вот значит как? — похоже, это конец.

Рекрутер отложил папочку в сторону и скрестил пальцы, поместив на них подбородок.

Я привык к отказам. Да, мой характер не сахар, но своё дело я знал, плюс понял, что с этим дядькой лучше не юлить — почувствует обман. Это тот случай, когда честность — хорошее оружие.

— Какой у вас разряд фехтования?

— Четвёртый, — тут же выпалил я, ухватившись за последнюю соломинку.

Мужчина оценивающе кинул на меня взгляд и покачал головой, вертя пальцами ручку туда-сюда. В возрасте двадцати двух лет — это довольно неплохой результат.

С учётом того, что их всего семь, такого мастерства достигают обычно дворянские сынки. И то сызмальства тренирующиеся у именитых фехтовальщиков.

Моим учителем была улица, ну и старый матёрый армейский вояка дядя Паша, сделавший из меня машину для убийств суровыми тренировками.

— Место в охране устроит?

— Конечно, — расплылся я в улыбке.

— Большего пока не могу предложить — не знаю уровень твоей компетенции. Посмотрим, как проявишь себя.

— Выложусь на полную, — я чуть было не потянулся отдать честь, как вспомнил, что вот уже три месяца, как на гражданке и опустил руку.

— Свободен. Семён! — крикнул он повелительным голосом, дверь тут же открылась. — Проводи молодого человека в казарму. Это Гордей, — представил он нас. — Объясни ему тут всё, — раздался звонок и Аркадий Павлович, отмахиваясь от моих благодарностей, сделал жест рукой, чтобы катились все прочь — разговор важный.

Я улыбался во весь рот — пронесло. Теперь преследователи не посмеют отрубить башку наёмнику аристократического рода.

Умудрился же я влипнуть с этой контрабандой афродизиаков. Чёртовы импотенты обозлились на меня и требовали денежки назад, а что я сделаю?

Пришлось отдать почти всё ушлому таможеннику, а остатки толкнуть на чёрном рынке. Во имя вялых писосов и эректильной дисфункции, так сказать.

Товара нет, с армейки попёрли, неприятность за неприятностью. Везде потыкался — никому не нужен. Шереметьевы были последним шансом.